— Айзик? — перебил он с таким выражением, будто я только что предложила ему надеть ярко-розовые крылья и выступить в балете. — Ты опять назвала меня Айзиком?
— Ну да, — пожала я плечами. — Айзик звучит мило. Уютно, я бы сказала. А вот твой "Азгхар, Повелитель Теней и ужин всех королей" слишком… ну… длинно.
— Прекрасно, — протянул он, и на его лице заиграла издевательская улыбка. — Тогда твой кот — не Барсик. Отныне он… Барсилион.
Я хлопнула глазами.
— Барсилион? Ты серьёзно?
Барсик тоже отреагировал. Он сердито мяукнул и прищурился на демона так, будто хотел сказать: "Попробуй только, рогатый, я тебе хвост скручу."
— Абсолютно серьёзно, — заявил демон, сложив руки на мощной синей груди. — И мне плевать, что тебя зовут Полина. С этого момента ты для меня — Половина.
Я едва не поперхнулась воздухом.
— Половина? — переспросила я, поражённая его наглостью. — Что ещё за Половина?
— А почему нет? — он улыбнулся ещё шире. — Ты же решила назвать меня по-своему. Считай это актом справедливости.
Я шумно выдохнула, подавив желание треснуть его этой самой кружкой.
— Ладно, оставим это, — проворчала я. — Ты мне лучше объясни: что за "тёмное желание", которое я должна загадать, чтобы ты выполнил свою миссию и отправился обратно… куда там ты должен отправиться?
— Это должно быть твоё истинное желание, хозяйка, — с нажимом произнёс он, словно каждое слово стоило ему невероятных усилий. — То, чего ты хочешь больше всего на свете.
Глава 4
Я замолчала, задумавшись. Истинное желание? Это, конечно, звучит красиво, но на деле…
— Я могу исполнить только то, что скрыто в самой тёмной глубине твоей души.
— Тёмной? — переспросила я, поджав губы. — А если у меня душа… э-э… не очень тёмная? Что тогда?
— У всех есть тьма, Половина, — ехидно ответил он. — Даже у таких, как ты. Просто она может быть… скрытой.
Я уставилась на него. Конечно, "тёмные желания" звучали интригующе, но честно? Моё самое тёмное желание сейчас заключалось в том, чтобы позавтракать горячими круассанами и выпить кофе, который не горчит. Ну или чтобы он исчез, этот высокомерный рогатый тип.
— Так, давай уточним, — я подняла палец, словно проверяя договор. — Я не могу загадать что-то простое вроде "хочу, чтобы на моей кухне стало чисто"?
— Нет, — отрезал он, будто объяснял это уже в сотый раз. — Ты должна пожелать истинное желание, а не… бытовую чепуху.
Бытовая чепуха? Я прищурилась, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— А если у меня нет никаких "тёмных желаний"? — выпалила я.
— У всех они есть, Половина, — повторил он, словно это была прописная истина. — Просто ты ещё не знаешь, чего хочешь на самом деле.
И вот тут я впервые задумалась. Может, он и прав. Но с другой стороны, единственное моё желание сейчас — это чтобы Барсик перестал шипеть, а этот рогатый перестал… ну, быть рогатым.
— Отлично, — проворчала я. — Значит, пока я не разберусь со своими "тёмными желаниями", ты тут будешь шляться по моей квартире?
— Именно, — кивнул он, снова сложив руки на груди. — Так что привыкай, Половина.
Барсик, как будто услышав его последние слова, громко фыркнул, словно протестуя против всего этого контракта.
— Ага, привыкай, — пробормотала я, качая головой. — Ладно, Барсилион, кажется, нам с тобой придётся с этим смириться.
Барсик метнул на меня злобный взгляд, но ничего не ответил, лишь взмахнул хвостом, как пушистый маяк раздражения.
И я, честно говоря, поняла его.
— Так… — я нахмурилась, пытаясь уложить всё услышанное в голове. — Значит, моё "тёмное желание" должно быть… по-настоящему тёмным? Не просто "хочу не работать три месяца", а что-то серьёзное?
Азгхар, сложив руки на груди, склонил голову, будто снисходительно изучая особо тупого ребёнка.
— Всё верно, Половина. Желание должно быть истинным, сильным… и, как правило, связанным с эмоцией, которая выходит за грань.
— За грань чего? — уточнила я, иронично приподняв бровь.
Он усмехнулся, оскалившись так, что стало ясно: его "грань" — это грань между здравым смыслом и абсолютным хаосом.
— За грань обычных человеческих слабостей, — пояснил он, явно наслаждаясь моей растерянностью. — Злость, ненависть, отчаяние, жажда мести… Всё то, что ты скрываешь даже от себя.
Я застыла, переваривая его слова.