Синеглазая девушка посмотрела в облачное переменчивое облако и пожелала себе удачи.
— О-о, детка, привет, — у порога в класс встретил ее вчерашний парень — Майкл Паркинсон — и, как обычно, смеялся просто так.
Она коротко поздоровалась и прошмыгнула вперед. По-прежнему будучи уставшей и обессиленной, девушка шла, не видя перед собой ничего. Перепады настроения от приподнятого к подавленному обещали сопровождать весь день. Ей ловко поставила подножку одна блондинистая красавица, а Карми не заметила и грохнулась на другую одноклассницу.
— Ты что творишь, стерва?! — взъелась пострадавшая, подпрыгивая и чуть ли не шипя, словно мегера заморская.
— Извини, — пролепетала Кармен, поднимая на нее взгляд синих глаз.
Рыжеволосая жертва с янтарными глазами покривилась и уже вроде бы как простила, но тут вмешался Паркинсон. Он чувственно обнял мисс Локвуд за плечо, демонстративно прижимая к себе, отчего бедняге стало неуютно и уж совсем некомфортно, а в следующую секунду злость заколыхалась в ее груди. Девчонка оттолкнула от себя недруга, хмуро глядя на него, но он этот взгляд даже не увидел, так как был вовлечен в театр одного актера.
— Лилия, не трогай ее, — прапарировал, ослепительно сверкая карими глазами.
Сцена улеглась, когда вошла учительница, однако же одноклассницы теперь смотрели на новенькую с нескрываемой злобой, будто бы она уже успела стать их врагом номер один. Даже новая подруга — Джейн, не могла ничем помочь.
Так и случилось. После уроков к ней подошли две девушки и сказали, что ей придется сегодня дежурить. Школа быстро пустела, почти никого не осталось. Кармен одна была в классе и потихоньку поливала цветы. На улице стремительно темнело, с каждой минутой становилось чернее. Здесь была прохладная осень, а в обители демона, кажется, лето или поздняя весна. Из-за таких странностей приходится несладко. Здесь воздух холодный, а ветер постоянный его спутник... Там же — очень тепло, даже жарко иногда. Из-за таких перемен иногда начинает болеть голова или просто наступает слабость.
Вдруг замок щелкнул. Девчонка обернулась и, нахмурившись, подошла к двери, дернула ее пару раз и окончательно убедилась, что ее заперли.
— Вот посиди там и подумай о себе, конченная стерва, — донеслось с той стороны.
— Дурнушка, лучше вали по-хорошему. В следующий раз ты так просто не отделаешься. Сиди тут всю ночь и плачь. А-х-ха-ха! — смеялся другой голос.
Голоса поутихли, мисс Локвуд осталась в полном одиночестве. Она вздохнула и пошла дальше поливать цветы, а когда закончила, подошла к двери, достала из сумочки шпильку для волос и открыла замок. Дверь со скрипом отворилась, и выход был свободен. Легкая улыбка мелькнула на ее бледном лице.
"Думали меня это заставит плакать? Сами вы дурнушки."
Когда-то ей уже приходилось таким заниматься...
Она пошла по пустому темному коридору. Постукивание каблуков звонко отдавалось по округе каким-то тревожным сигналом. На душе стало неспокойно, девушка часто оглядывалась, словно ожидая опасности. Прямо по коридору, лестница... А там черным черно.
"Нет..."
Дыхание участилось, а тело замерло. Рука невольно потянулась к подвеске в виде скрипичного ключа.
— Эйнлейн... приди, пожалуйста.
Через несколько мгновений коридор озарился светом, и перед ней предстал он.
Не выдержав нахлынувших эмоций, Кармен бросилась в его объятия, заставив паренька удивиться и замереть. Но почувствовав ее тепло возле себя, он улыбнулся своей прекрасной светлой улыбкой. После чего парочка растворилась в пространстве, отправляясь к демону, у которого уже успели появиться свои проблемы...
Глава девятая. Наиприятнейшая особа
Пара переместилась в гостиную, где "мирно" беседовали двое молодых людей. Они настолько были увлечены разговором, что не сразу заметили появившуюся парочку. Кармен застеснялась и немного отстранилась от юноши, чувствуя, как багровеют щеки.
— Ну ты и ублюдок! — выругался Левиафан, сверля взглядом собеседника.
— О-хо-хо, Леви, да перестань, — демон сидел на диване, торжественно закинув ногу на ногу, самодовольно улыбался, потешаясь над брюнетом.
— Я ж тебя, хвостатый дерьмоед, просил тебя не ходить к моим... — парень осекся, замечая гостей. Он выпрямился и замолчал, остановив взгляд на девушке.
Ему в тот момент стало досадно, что юная особа слышала его грязную брань. Так неловко вышло, что ему даже сказать было нечего. Все слова застревали где-то в горле и никак не хотели сорваться с уст. Но он поступил в обычной манере. Величественно подошел к ней и, взяв ее руку, нежно поцеловал кисть, укрыв в поцелуе улыбку.