- Конечно, неправда! – горячо воскликнул Макс, правда тут же оговорившись: - Впрочем, если ты хочешь, я открыт для экспериментов… - не успела я скорчить подходящую мину, чтобы ответ он угадал сам, как парень нахмурился: - Погоди, и ты из-за этого плакала?
- Нет, - честно ответила я, находясь в задумчивости: ну вот зачем он тогда хотел казаться хуже, чем он есть? Хотя, это понятно, он, бедняга, хотел использовать любую возможность, чтобы избавиться от меня.
- Из-за чего тогда? – решил допытаться Макс.
- Не уходи далеко от темы! – решительно ответила я, ткнув пальцем ему в грудь и не намереваясь рассказывать о своих мыслях. – Так, выходит, не было наручников? Так с чего тот парень вообще вспоминал о оставшемся на твоём запястье браслете и ещё пытался заставить меня вспомнить? На понт брал?
Макс, до этого нависавший надо мной, видимо устал упираться руками в пол, который отлично прощупывался под тонким слоем нашего спального мешка, и теперь улёгся рядом, подперев голову рукой. Пригляделся, определяя, действительно ли меня так волнует этот вопрос, и ответил, вздохнув:
- Это и вправду были наручники, - нехотя признался он. – Только на мне они были не для получения удовольствия… Те люди, что ищут меня сейчас, тогда тоже хотели получить жеоду… только им для этого пришлось меня обездвижить… Они могли бы вколоть мне что-нибудь усыпляющее, но… В общем, это было предупреждение, после которого всё должно было пойти, как прежде… Так что вариантов у меня не так много, как я и говорил… - он ненадолго задумался, а потом спросил: - Ну что, правда оказалась для тебя приятнее?
- Да… - протянула я, хотя правда мне тоже совершенно не понравилось, однако думать о том, как он там развлекался с Алёной мне не нравилось ещё больше, как бы эгоистично это не могло показаться.
37
Макс проспал всю ночь. Его побитому больному телу требовался отдых. Признаться, Лериному тоже, оно с непривычки начинало ныть и я, решив не проверять его на прочность, тоже попыталась уснуть. Это мне удалось, поскольку впечатлений мне хватало. К тому же я знала: если не усну, то стану мучиться мыслями о скорой смерти Лериного тела и думать о том, что совершенно нет времени что-то придумать для её спасения, да и нет в этом смысла... по крайней мере, для Макса, а сейчас его интересы казались мне превыше всего. Я не знала точно, влюбился ли он в меня так, как я в него, но умирать у него на руках точно не хотелось.
Так как собирать нам было нечего, в путь мы отправились, как только Милахин проснулся. Он свернул спальный мешок в не очень-то удобный для переноски рулон, и мы отправились в гудящий утренний город.
Мысли, которые мне удавалось прогонять ночью при помощи сна, поутру снова принялись мне досаждать. причём настолько, что я спросила у идущего рядом Макса:
- Не то, чтобы я передумала идти с тобой, но... может, лучше сдать меня в лечебницу?
- Не говори глупостей! - шикнул на меня он.
- Я серьёзно! Я не хочу, чтобы... - я вздохнула. - Я Элла. Я приходила к тебе во сне, помнишь? - кажется, это подействовало, поскольку на лице Макса отразилось замешательство, правда, ненадолго. Не знаю, как он объяснил себе мои познания о его сновидениях, но быстро прогнал все подозрения, если они и возникли. Ну и хорошо. И ладно, так лучше. Я продолжила: - Верь - не верь, а скоро лерино тело погибнет, а моя душа вернётся домой, и я не хочу, чтобы ты это видел... не хочу, чтобы я умирала при тебе... Понимаешь? - глупо, но я и правда всё ещё рассчитывала на понимание.
- Стесняешься при мне умирать? - уточнил парень, не воспринимая, как и прежде, мои слова всерьёз.
- Нет, Макс! Просто... мы ведь... подружились, и это больно - видеть, как умирает твой друг...
- То-то тебя озаботило это, когда я просил тебя убраться прошлой ночью из усадьбы, - парировал он. - Они бы убили тебя, будь это ОНИ. Что-то ты не очень переживала, что мне придётся это увидеть!
Я недовольно глянула на него. Я ему, вообще-то, жизнь спасла. Не знаю, каким образом, но спасла. А он даже спасибо не сказал, а сейчас говорил так, словно предпочёл бы, чтобы я послушалась его и оставила с ними один на один.
Парень тоже вспоминал эти события, поскольку вскоре примирительно сказал:
- Ты вела себя храбро, и я впечатлён... И мне жаль твой кулон, он ведь был дорог для тебя? - он спросил об этом так просто, что мне стало грустно: он и вправду до сих пор считал меня Лерой.
- Я не знаю, был ли он дорог Лере, но для меня не представлял никакой ценности, - честно ответила я.
Макс не стал продолжать этот разговор и вообще молчал довольно долго, пока я не спросила:
- Почему ты так стремился отделаться от меня в начале?