– Я сочувствую твоему горю, господин. Ведь утонула твоя собственность. – Она подождала, пока он пропустит ее, и прошла с тазом к двери.
Рука Бриджит коснулась его плаща, и по телу прошла сладкая дрожь. Она торопливо выскочила на улицу.
Бриджит выстирала тряпки и развесила их на кустах, хотя и сомневалась, что они высохнут в такую погоду. Чем дольше ее руки заняты работой, тем больше успокоится разум.
Она подняла голову, расправила плечи и заметалась по берегу. Наступило время прилива, и воды Шеннона потекли вспять. На небольшом каменном мысу она увидела тело, зацепившееся за корни дерева.
– Я не похороню тебя в освященной земле, брат-христианин, ведь ты самоубийца.
Но его нужно было предать земле. Она выволокла тело на берег и засыпала галькой, не произнеся молитв и не осенив могилу крестом.
Смятение привело ее к святому источнику. Окруженный мхом, кристально чистый, он отражал небо с облаками. Девушка склонилась над водой. Она смежила веки и увидела перед собой лицо Халдора. Тело вспоминало его прикосновения. Должна ли она вернуться к нему и быть его наложницей? Но тут ей представилось лицо утонувшего священника. За спиной Халдора дымилась земля, его смех смешивался с воплями несчастных пленников. Рука Бриджит стиснула камень. Он взял ее тело, убил соплеменников, разграбил их дома. Он отравил ее душу. Будет ли она валяться в его постели? Она швырнула камень в источник.
Брызги стекали по ее щекам, как слезы. Ногти впились в ладони так, что выступила кровь.
– Будьте вы прокляты! – вскрикнула она. – Будь проклят Халдор! Пусть утонут все его корабли, пусть морские чудовища утащат их на дно! – Она всхлипнула.
С деревьев доносился вороний гвалт, издали долетали крики чаек. И вдруг птицы умолкли. Вокруг клубился безмолвный туман.
Бриджит почувствовала на своем плече холодную руку.
– Дочь, твои проклятия искренни? – Голос прозвучал волшебной музыкой.
Бриджит подняла голову. Может, это капли воды, повисшие на ресницах, обманывают ее? Она увидела женщину в сиянии радуги. Высокую, светловолосую, в золотой короне. Женщину из ее снов.
– Ты искренне желаешь зла Халдору?
Бриджит отшатнулась. Она сидела у святого источника, но к ней явилась не святая. Никакая святая не надела бы мантию цвета морской волны, все складки которой переливались изумрудным блеском. И ни одна святая не закуталась бы в прозрачный, как паутина, шелк.
– Да, я Бригитта, – сказала женщина.
– Не может быть. Бригитта – святая, какой и я хотела быть.
– Но сначала Бригитта была другой, совсем не святой. Я – Бригитта, и все, что я пережила, – мое. Однако ответь мне, искренне ли ты проклинаешь этого человека?
– Проклинаю ли я Халдора? – Голубые глаза затуманились, в мозгу поплыли воспоминания, кровь закипела. – Халдор и его люди разграбили мою страну, убили жителей, принесли мне позор…
– Ты называешь это позором? – Женщина, осиянная радугой, рассмеялась.
– Странные вы люди, христиане. Но ты называешь мне причины, а не отвечаешь на вопрос. Ты действительно желаешь зла лохленнцам? Если ты этого желаешь, зло обрушится на них.
Халдор… все еще можно предотвратить… Но она закрыла глаза и увидела убитых монахов, мух, жужжащих над их телами… она слышала рыдания пленников, вспомнила свои синяки и царапины, почувствовала боль в своих грудях. Врача вел Халдор. Бриджит проглотила комок в горле и хрипло сказала:
– Я проклинаю их. Я желаю им зла. Пусть Святой Шон…
– Отчего ты обращаешься за помощью к святым? – удивилась женщина. – Твоя мать научила тебя поклоняться Старым Богам. Она говорила тебе правду, Бриджит. Раздавай проклятия с осторожностью, Бриджит.
Радуга задрожала и начала таять. Женщина исчезла. Там, где она только что стояла, серебрилась полоска нетронутого мха, снова послышалось карканье ворон.
Старые Боги. Это было так давно, в далеком детстве. А потом аббатиса рассказала ей о христианских праздниках. Но Бриджит помнила, как стояла с матерью и сыпала розы на порог отцовского дома… А его жена, проходя к себе, пнула их ногой. «Проклятые язычники!» Бриджит ахнула:
– Она не хочет, чтобы мы отгоняли зло от дома отца?
– Тихо, дитя, – успокоила мать. – Такова их вера. Идем со мной, наберем золы из очага…
Позже Бриджит узнала, что мать поклонялась богам рабов и служанок. Мать умерла, аббатиса давно вытеснила ее из памяти Бриджит. А теперь девушка вдыхала холодный воздух, впивала теплую ласку солнца всей кожей. Под ногами она ощущала землю острова, который, казалось, вливал в нее силу. Вдали шелестела река, и что-то шептал ветер.