В результате желание поскорее вернуть себе законное наследство, остуженное осторожностью и сомнениями, заставила его отстраниться от происходящего. Он предоставил мне возможность действовать по своему усмотрению, жестами и взглядом дал понять: он не станет предъявлять претензий, если вдруг что-то пойдёт не так. Я не очень-то ему поверил, но останавливать своих людей не подумал бы в любом случае.
Теперь, когда внешняя часть крепости почти полностью оказалась в руках моих людей, они решительно взялись за внутреннюю. Та держалась крепко, огрызалась, но близость первой стены и постройки внутри её кольца затрудняли жизнь не только штурмующим. Можно сказать, что именно такой расклад оказался идеальным, просто-таки по учебнику – обе стороны могли уповать на одну только грубую силу (поди развернись с чародейством на таком ограниченном пространстве, как предлагал сейчас Навед – далеко не каждый специалист сумеет), и для него было абсолютно справедливо положенное соотношение сил нападающих к обороняющимся: три к одному. Когда наступаешь на какой-нибудь форт, расположенный пусть даже и в чистом поле, не в горах, требуется больше, чем три бойца на каждого солдата противника – и всё из-за магических орудий, всяких боевых систем и того, как легко со стены и из бойниц обстреливать чужаков прицельно, тогда как наступающие себе подобной роскоши позволить не могут.
Мои люди рвались к внутренней цитадели, но безрезультатно – противник стоял твёрдо. Обстреливать защитников стены было трудно, они благоразумно не высовывались, зато наших бойцов ловили стрелой при любой возможности. Эберхарт распоряжался легкоранеными – им предстояло соорудить столько больших передвижных щитов, сколько удастся, а ещё сложить баррикады из обломков.
Командир первого отряда, который добрался до крепостных ворот, рассказал мне, как они умудрились сюда вовремя добраться. Им помог один из пастухов, с которым они столкнулись в пути. Он провёл их окружной тропкой почти к самому мосту, и случилось это вскоре после рассвета. Лучники моего отряда смогли снять дозорных, а потом пехотинцы перескочили через мост до того, как его стали поднимать. Им повезло договориться с несколькими ребятами из вражеского отряда – те ошалели от внезапности и твёрдости напора, и часть заявила, что видела истинников в гробу и лучше уж будет воевать против них, чем за них.
Так что, по сути, башню они отвоёвывали у одних наведцев с помощью других. Перебежчиков сержант мне представил – я их поприветствовал так, словно их присутствие в моей армии было само собой разумеющейся вещью. Разумеется, много доверия им пока оказано не будет, и солдаты, давно воюющие вместе со мной, присмотрят за новичками – мало ли, вдруг вздумают шпионить в пользу противника!
– Как считаете, есть ли надежда, что бойцы противника захотят сдать нам также и внутреннюю крепость? – вежливо спросил граф, когда я выделил время, чтоб отыскать его и рассказать всё, что счёл нужным.
– Вряд ли. Я бы не рассчитывал на это, господин. Как понимаю, её придётся брать силой.
– Как считаете – шанс есть?
– Шанс есть всегда, господин.
Он вздохнул и, дотянувшись, пожал мне локоть.
– Действуйте, прошу вас. Мои отряды, разумеется, в вашем распоряжении.
Бродить по уже захваченной части крепости было опасно – никогда не угадаешь, откуда ещё может прилететь стрела. Поэтому я решил идти сам и конструировал вокруг себя защиту с особенным тщанием, и даже с помощью Фердольфа, который присматривал, чтоб я не упустил какую-нибудь важную мелочь. В меня, прикрытого такой системой, можно хоть снарядом из катапульты швырять – уцелею. В отличие от всех моих подчинённых я хотя бы способен сорганизовать себе такой щит, а значит, понятно, кому придётся заниматься осмотром. Ведь помимо всего прочего во внешнем кольце крепости располагаются кое-какие мастерские и кладовые. Надо посмотреть, что из хранящегося там мы сможем использовать.