Айви молчала. Я отвела глаза от потолка и увидела, что она смотрит мне на шею и в глазах ее — страдание и угрызения совести.
— Ты мне не доверяешь, — сказала она вдруг ни с того ни с сего, и вдруг ее движение за дверью прекратилось. — Ты мне не доверяешь, тебе за меня стыдно, и я тебя понимаю. Тебе пришлось меня ударить, чтобы привести в чувство. Мне бы тоже за меня было стыдно.
Я напряглась, села ровнее. Две ближайшие покупательницы обернулись к нам, и я уставилась на Айви, не понимая. Какого дьявола?
— Я сказала, что смогу, и не смогла, — говорила Айви.
С голыми плечами, она резкими быстрыми движениями натянула обратно футболку.
Я встала, пытаясь сообразить, что происходит. Не надо было вести ее по магазинам, надо было напоить как следует.
— Ничего там такого не было, чтобы говорить «не смогла». Айви, ну чего ты? Ты потеряла самообладание, но ты же и взяла себя в руки. Или ты даже не помнишь, что было?
Она стояла ко мне спиной, вешая кружевную блузку на вешалку, и я отступила, выпуская ее. Было, да. Это… это была фантастика. Но больше этого не будет.
Наверное, она это увидела у меня на лице, встала неподвижно, блузка уже на вешалке, аккуратно, как была, в ожидании следующей покупательницы.
— Тогда почему тебе за меня стыдно? — тихо спросила она, и пальцы у нее дрожали.
— Не стыдно мне за тебя ни капли!
Она молча прошла мимо меня, повесила блузку туда, откуда взяла, с резким щелчком вешалки о перекладину, и направилась к двери.
— Айви, постой! — бросилась я за ней, не слушая слов идиотки-продавщицы, жизнерадостно приглашающей нас завтра на большую распродажу.
Детектор чар пискнул на выходе на мой косметический амулет, но никто меня не остановил. Айви уже была на магазин дальше, волосы ее блестели на солнце, проникающем через стеклянную крышу, и я прибавила шагу, чтобы ее догнать. Айви в своем репертуаре — бежит от эмоциональных проблем. В этот раз не выйдет.
— Айви, стой! — догнала я ее. — С какого Поворота ты вбила себе в голову такую глупость? Я тебя не стыжусь. Я балдею, как ты научилась брать себя в руки. Ты не заметила, насколько у тебя лучше получается?
Хотя на мое решение это не повлияет никак.
Она замедлила шаг, остановилась, опустив голову. Люди обтекали нас с обеих сторон, но мы были одни. Я подождала, пока она поднимет глаза, и чуть не испугалась, увидев, как они полны страдания.
— Ты прячешь укусы, — сказала она, понизив голос. — Никогда раньше ты так не делала. Никогда. Это было… — Она опустилась на скамейку, потупилась, глядя в пол. — Зачем тебе прятать мою метку, если ты не стыдишься меня? Я сказала, что удержу себя в руках, и не удержала. Ты мне поверила — я обманула доверие.
Боже ж ты мой! Я аж покраснела, поняв теперь, что можно было прочесть в моем поведении. Подняв руку, я сняла амулет через голову, дернув при этом себя за волосы. Какого черта в книге Кормела нет ничего полезного?
— Я не стыжусь тебя, — сказала я, бросая амулет в ближайшую урну. Подняв подбородок, почувствовала, как прекращает действовать заклинание и видны становятся красные края укусов. — Прятала я их, потому что стыжусь себя. Я всю жизнь прожила беззаботно, как играет в видеоигру ребенок, и только страх, что я привязана к убийце Кистена, заставил меня задуматься, что я делаю. Это не из-за тебя.
Карие глаза потемнели от слез, которых она все-таки ни за что не пролила бы.
— Тебе пришлось впечатать меня в стену, чтобы я прекратила.
— Мне очень жаль, что я тебя ударила об стену, — сказала я, подавляя желание тронуть ее за руку, показать, насколько мне жаль. — Мне вдруг показалось, что ты… убийца Кистена. — У нее исказилось страданием лицо, и я разозлилась. — У меня флешбек случился, Айви! — крикнула я. — Ну я же извинилась!
Айви поиграла желваками на скулах.
— Вот об этом я и говорю, — едко ответила она. — Тебе показалось, что я — убийца Кистена. Так вот: насколько похоже на этого убийцу я должна была себя вести, чтобы у тебя включилось воспоминание?
Вот как, значит. Я прислонилась к жесткой спинке и поднесла руку ко лбу — голова заболела.
— Он играл с моим шрамом, Айви — и ты тоже. Я была прижата спиной к стене — и тогда тоже. И оба раза была испугана. Вот и все сходство. Дело не в тебе, просто это вампирское.
Она обернулась ко мне, хотя я все еще смотрела в дальний конец коридора.
— Он?
Я почувствовала, как расплывается перед глазами обстановка, попыталась вспомнить ту малость, которую удавалось вычленить из эмоций.
— Да, — ответила я тихо. — Это был мужчина. Тот, кто на меня напал. — Я почти ощущала его запах, смесь холода и камня… — Старая пыль. Холодная. Как цемент.