Она вытерла лицо, подняла глаза к стеклянной крыше, чтобы зрачки сократились.
— Такое чувство тоже есть, — бросила она небрежно. У меня застучал пульс, руки сжали чашку сильнее. Ощутив это движение, Айви посмотрела на меня. Карие кольца вокруг зрачков стали поуже, но она все еще улыбалась. — Зато ты не уходишь.
Я кивнула, но настороженно:
— Айви, я не кокетничаю, не создаю трудностей. Я всерьез говорю — просто не могу.
Плечи у нее слегка опустились, она обернулась, посмотрела на окружающую нас публику.
— Знаю. Я видела, как ты испугалась, когда думала, что привязана. Кто-то пытался взять у тебя кровь насильно.
Я вспомнила свой ужас. Вспомнила, как согревало меня исходящее от Айви ощущение защиты и понимания, успокаивало, шептало, что все будет хорошо. И пережитое в эти краткие секунды было чуть ли не сильнее, чем восторги крови. Может быть, к этому она стремится. Может быть, это для нее и важно.
Устало сгорбившись, что для нее необычно, Айви подалась вперед. Чуть не коснувшись волосами моих плеч, она прошептала:
— Если ты остаешься не для того, чтобы я могла тебя укусить — значит, остаешься потому, что любишь меня.
И она, сделав глоток кофе, зашагала по коридору медленно и уверенно.
У меня рот открылся буквой «о», и я дернулась следом за Айви:
— Погоди, одну минутку…
А она все равно улыбалась.
— Тебе нравлюсь я, а не чертовы вампирские феромоны, которые ты чувствуешь, когда я тебя кусаю. Кровь я могу где угодно получить, но если ты продолжаешь говорить «нет», значит, это меня ты любишь. За это знание стоит вытерпеть фрустрацию.
Она сняла крышку с чашки и бросила в урну, проходя мимо. Я попыталась смотреть и ей в лицо, и себе под ноги, чтобы ни на кого не налететь. Ближе к дверям магазина народ пошел плотнее, а лицо у Айви осталось спокойное и мирное. Морщины заботы и неуверенности, такие неуместные на ее лице, разгладились. Она нашла мир — пусть не тот, что хотела, но все же мир. Но я же никогда никого не могу оставить в покое.
— Значит… все у нас в порядке?
Айви улыбалась чему-то про себя. Уверенно размахивая свободною рукой, она будто силой воли раздвигала перед собой толпу, и на нее оборачивались.
— Ага, — ответила она, глядя вперед.
У меня зачастил пульс, мышцы напряглись.
— Айви…
— Т-с-с, — сказала она шепотом, и я резко остановилась вместе с ней — она обернулась и приложила мне палец к губам. Она смотрела мне глаза в глаза, и я тоже потрясенно смотрела в ответ. — Не ломай все, Рэйчел, — добавила она, отодвигаясь. — Позволь мне верить в то, во что я верю, чтобы я сохранила здравый рассудок, живя через коридор от тебя.
— Я с тобой спать не буду, — сказала я, желая сразу внести окончательную ясность. Проходивший мимо мужчина окинул нас обеих внимательным взглядом.
— Да знаю я, — отмахнулась она, толкнула дверь, и мы вышли. — Как вчера с Дэвидом съездили?
Я посмотрела на нее подозрительно, не веря ее спокойствию. Мы вышли на солнце.
— Дэвид хочет, чтобы я сделала татуировку стаи, — осторожно сказала я, убирая со рта мотающуюся на ветру прядь волос.
— И что тебе нарисуют? — спросила она жизнерадостно. — Летучую мышь?
Я шла рядом с ней и рассказывала, что имею в виду, пока мы искали мою машину. И я теперь понимала, как тяготило ее наше неудавшееся свидание на крови. Но она абсолютно все поняла неправильно. Она думала, что я стыжусь ее и хочу уйти. А на самом деле мы все равно подруги, и ничего не изменилось.
Но когда мы сели в мою машину и опустили верх, радуясь солнцу, у меня пальцы сами по себе полезли ощупывать красные укусы, еще распухшие и саднящие. При воспоминании о слиянии наших аур у меня мурашки побежали по коже.
Ладно: почти ничего не изменилось.
Глава девятнадцатая
Слушать треск бильярдных шаров было приятно — он напоминал мне ранние утра в танцевальном клубе Кистена, когда я ждала, чтобы он выпроводил последних посетителей и побыл со мной вдвоем. Закрыв глаза от жара верхнего света, я почти чувствовала въевшийся запах сотен веселящихся вампиров, смешанный с запахом хорошей еды, хорошего вина и едва-едва заметным намеком на бримстон.
Нет, у меня тут проблемы нет. Нет привычки, нет зависимости. Совсем нет… Но, открыв глаза и увидев Айви, я задумалась.
Не имеет значения, подумала я, подходя к столу для удара, ощущая, как натянулись шрамики от зубов Айви у меня на шее. Как я ни боялась сегодня сказать ей, что больше никогда ей этого не сделать, но сказала же!.. И от этого осталось ощущение правильного поступка. Будто мы действительно продвинулись вперед, хотя ни я, ни она не получим от этого того, что хотим.