— Рэйчел! — вопил он, и когда я приложила руку к гудящей голове, рука двигалась медленнее, чем должна была. Я приподнялась на локтях. — Ты жива? — с тревогой спросил Дженкс.
Я сделала вдох, потом еще один. Блуждающий взгляд упал на Трента — он сидел по-турецки на полу и держался за голову. Из носа у него шла кровь.
— Эльфийский кретин, — буркнула я, чувствуя в ушах собственный пульс. — Кретин эльфийский! — заорала я, и Дженкс отлетел назад, улыбаясь с облегчением.
— Жива, — вздохнул он, и летящие с него искры стали серебристыми.
— Ты не в своем уме? — орала я, и голос отражался эхом от высоких сводов. — Ты не подумал, что она под защитой?
Трент поднял голову:
— На ней сидел Дженкс.
— Дженкс — пикси! — Я продолжала орать, выжигая из себя некоторый страх. — Их никто не принимает всерьез, потому что никто не знает, насколько они опасны, башка твоя тупая бизнесменская! Ты здесь абсолютно вне своей стихии, так что сиди на заднице и молчи, ты понял? Ты меня сюда привел? Ну так и не мешай работать профессионалу, иначе из-за твоей неколебимой убежденности «я-тут-самый-умный» мы погибнем все! Я тебе обещала, что буду тебя защищать и доставлю домой целым, но только если ты прекратишь сам фигней страдать. В общем… сиди тихо и не делай ничего!
Это я уже просто выкрикнула, но я действительно взбесилась.
— И спасибо тебе большое, — добавила я, вставая и стараясь избавиться от остатков судороги в руке. — Вот теперь у меня еще и голова болит. Удружил.
Дженкс осклабился, а я поморщилась на собственную несдержанность — непрофессионально это, кричать на клиента.
— Давно пора было поставить его на место, — сказал Дженкс, и я нахмурилась сильнее.
— Вроде того, — ответила я, скованными движениями подходя к статуе и разглядывая благословенную Мать Марию и ее самодовольную усмешку. — Вот теперь как нам образцы взять?
Крылья Дженкса застрекотали тоном выше, а я посмотрела на его удовлетворенную физиономию — и тут же почувствовала, что моя озабоченность прошла.
— Ты уже знаешь, как туда пролезть?
Он кивнул.
— В подножии есть трещина, куда вполне пролезет мышь. Я их достану.
Я с облегчением и громко вздохнула. Магическая защита статуи его не распознала. Он не в счет. Хотя на самом деле в счет, и еще как. Сейчас он снова спасал мою шкуру.
— Дженкс, спасибо тебе, — прошептала я.
— Так для того ж я и здесь, — ответил он, порхнул за спину статуи и исчез.
Значит, открыт мне путь домой. Ну, почти наверняка открыт. Может быть.
В громком молчании я обернулась — Трент все еще возился с кровоточащим носом. От запаха крови проснулись шепоты и шорохи в тенях возле купели, и хотя я знала, что все это — мое воображение, было мне от этого жутковато. Подойдя к границе освященной земли, я села на верхнюю ступеньку и вспомнила, как стояла здесь на свадьбе Трента — прямо перед тем, как его арестовать. Присутствие Трента за спиной я чувствовала, но не обернулась. Он секунд шесть помолчал, потом я услышала, как он встает. Снаружи, от нижнего края входной двери, послышалось царапанье, будто кто-то копает, и меня пробрала дрожь. Звуки начинались и прекращались, будто их кто спугнул, но дверь была куда толще, чем оконные стекла.
Я заставила себя дышать ровно даже тогда, когда Трент остановился от меня в пяти футах и стал молча смотреть. Повернув поясную сумку, я достала остатки воды и допила. Рядом за поясом оказался мой пистолет, и я, достав его, направила в сторону двери.
Трент смерил меня взглядом:
— Это все, что вы намерены делать?
У меня пульс стал быстрее, я глядела на входную дверь, от которой шли скребущие звуки.
— Может, потом перекушу немного, если никто в эти двери не вломится.
Донесся гулкий голос Дженкса.
— Я нашел терминал! Он в бетонной комнате без дверей — протиснулся туда через кабельные каналы. Крыло, блин, порвал. Тинкин хрен, я теряю столько пыльцы, что могу громоотводом служить. Сейчас надо будет еще влезть в систему и разобраться, но справлюсь, только время уйдет.
Я подтянула поближе сумку с колдовскими причиндалами. Если Дженкс поминает имя Тинки всуе, значит, жив и здоров. Солнце взойдет в семь, и Миниас будет свободен. Если мы отсюда к тому времени не уберемся, мало нам не покажется, хоть мы и на святой земле. А деревянная дверь, даже под защитой горгулий, настоящего демона не остановит. Во всяком случае, надолго.
Трент вздохнул, сел на ступеньки, задрав колени чуть ли не до подбородка.
Сидим и ждем.