Нашаривая рукой пейнтбольный пистолет, я повернулась бежать внутрь — и уткнулась в грудь Миниаса.
— Нет! — вскрикнула я, но ничего не могла сделать так близко, и он прижал мне руки к бокам. Стоял он на солнце, и я видела его зрачки с козьим разрезом, с красными радужками — темно-красными, почти карими.
— Да, — возразил он, прижимая мне руки так, что я ахнула от боли. — Что ты здесь делаешь, Рэйчел Мариана Морган, во имя двух миров?
— Погоди, — залепетала я, — я могу заплатить. Я кое-что знаю. Я хочу домой!
У Миниаса приподнялась бровь:
— Ты уже дома.
Из-под деревьев послышался хлопок воздуха, и Миниас скривился, посмотрев в ту строну.
— Эта ведьма моя! — произнес отчетливый голос Ала, и Миниас обнял меня за плечи жестом владельца. — На ней моя метка! — бушевал демон. — Отдай ее мне!
— Метка Тритона на ней тоже есть, — возразил Миниас. — А принадлежит она мне.
Струя паники пронзила меня насквозь. Надо что-то делать. Вряд ли Ал знает, что его имя вызова у меня, или он бы на эту тему орал, а не про какую-то паршивую метку у меня на руке. Надо было прорываться отсюда, надо было достать пистолет.
Кряхтя от усилий, я брыкалась и извивалась. Миниас приподнял меня и развернулся — ноги у меня неловко сложились, и я хлопнулась задницей на бетон. Попыталась опереться на него рукой, вскочить и бежать, но Миниас положил руку мне на плечо и прижал к земле. Какая-то волна пробежала ко мне из демона, я закаменела, пытаясь вздохнуть с ощущением, будто вся до последнего эрга энергия лей-линий из меня высосана. Кара, обратная той, которой подвергал меня Ал, перегружая линию, чем-то это напоминало изнасилование. Я пыталась вырваться, но рука у меня на плече только сжалась сильнее.
Миниас глядел на меня сверху, испуская запах жженого янтаря, изучающим взглядом. Потом сказал:
— Украсть имя Ала, чтобы его нельзя было вызвать — это была удачная мысль. А неудачная — пытаться это выполнить. Никто мимо этой статуи не пройдет.
Они не знали. Они не знали, что я это сделала, и мой успех породил у меня взрыв надежды. Как только они это узнают, Ал разозлится невероятно, но если я смогу удрать, все будет хорошо. Я могла бы зачерпнуть из линии и ударить Миниаса энергией, но он скорее всего снова ее у меня украдет, а у меня еще от первого вторжения вся душа звенела. Нет, если мне суждено удрать, то только на физическом уровне.
Собравшись, я попыталась вырваться, но он знал заранее что я задумала. Как только я встала на ноги, он меня дернул на себя, рука в желтом рукаве обернулась вокруг, сжимая так, что я едва дышала.
Зато сейчас я хотя бы вижу, подумала я, отплевываясь от лезущих в рот волос. С восходом солнца ветер усилился, волосы запылились, на губах держался вкус жженого янтаря. Красный свет резал глаза. Не удивительно, что колдуны ушли в незагрязненный мир жить среди людей — покинув погибающее безвременье.
Дженкс, не высовывайся — где бы ты ни был.
Ал шагал к нам из-под деревьев, сжав руки в белых перчатках в яростные кулаки.
— Это моя ведьма! — брызгал он слюной. — Я это буду доказывать во всех судах!
— Суды принадлежат Тритону, — хладнокровно ответил Миниас. — Хочешь ведьму, можешь ее купить, как любой другой.
Они собираются меня продать?
Ал в ярости остановился у подножия лестницы:
— Моя метка была первой!
— И что теперь? — фыркнул Миниас, и на лице у него появилась пара защитных очков-консервов. — Дай мне разрешение перенести тебя под землю по линиям, — сказал он мне. — Здесь омерзительно.
У меня стеснило грудь, и я подумала, годятся ли еще чары земли, что у меня в пистолете.
— Нет.
От серой кучи, которая была Трентом, донеслось хриплое «Никогда».
Один из демонов ткнул его ногой, и дикий крик вырвался у Трента, быстро заглушённый, превратившийся в мучительную борьбу за воздух. Меня наполнила жалость — я вспомнила муку, когда Ал заставил меня держать в себе больше безвременья, чем я могла вынести. Ощущение — как будто душу жгут на костре. Слезы навернулись на глаза, и я закрыла их, когда Трент потерял сознание и стихли жуткие звуки.
— Эта принадлежит мне, — сказал Миниас. — Этого отметь как нового и состряпай историю, которая может заинтересовать коллекторов — на это много времени не уйдет. А Рэйчел Мариана Морган — это будет товар исключительной цены.
— Ты ее на аукцион не выставишь, она моя! Я ее уже больше года окучиваю. — Ал с угрожающим видом направился вверх по лестнице, фалды зеленого фрака полоскались на каждом шагу. Резное лицо затвердело, он щурился — видно, цветное стекло очков не защищало глаза. — Я пометил ее первой, заявка Тритона уже вторая. Это моя работа!