— Заходи, — сказала она негромко и исчезла в темноте дома.
Я посмотрела на Кизли. С настороженной остротой восприятия он заметил и мое напряжение, и стыд, который Кери скрывала за вызовом. А может быть, не стыд, а вину.
— Давай, — произнес он, будто желая, чтобы мы уже с этим разобрались и он понял, в чем дело.
Оставив его, я пошла вверх по лестнице. Напряжение постепенно оставляло меня в безопасности дома. Вряд ли она ему сказала — так что видела я именно вину, наверное.
Сетчатая дверь скрипнула — теперь, зная прошлое Кизли, я не сомневалась, что петли не смазываются намеренно. Ощущая резкий запах красного дерева, я шла на звук затихающих шагов Кери по коридору с низким потолком, мимо прихожей, кухни, дальше вглубь дома и чуть вниз, в гостиную, пристроенную к дому позже.
Старый дом глушил внешние звуки, и я остановилась посреди этой гостиной — Кери сюда пошла, это точно. Я отмечала изменения, внесенные ею после переезда: астры, расставленные в стеклянных банках, живые растения, купленные на распродаже и выхоженные заботливыми руками — возле окон с кружевными занавесками, ленточки на зеркалах, напоминающие странствующим духам, что проходить в зеркало не надо. Пожелтевшие салфетки, купленные на дворовых распродажах, украшали мягкие подлокотники дивана, выцветшие подушки и полотняные драпировки маскировали старую мебель. Создавалось общее впечатление чистоты, уюта и покоя.
— Кери? — позвала я наконец, понятия не имея, куда она девалась.
— Я здесь, — ответил ее голос из-за двери, удерживаемой в открытом состоянии кадкой с фиговым деревом.
Я вздрогнула. Кери хочет разговаривать в саду — в своей крепости. Отлично.
Собравшись, я вышла и увидела, что она сидит в саду за плетеным столом. Джи ухаживала за садом недавно, но в руках горящей энтузиазмом пикси и самой Кери этот вытоптанный пятачок меньше чем за год превратился в уголок рая.
Дуб, толще, чем я могу охватить, господствовал в центре дворика, на нижних ветвях развевающиеся драпировки образовывали тенистый навес. Земля под ним была голая, но гладкая и ровная, как линолеум. На изгороди разрослись лианы, скрывая двор от глаз соседей, а траву вне тени дерева оставили не стриженной. Где-то слышалось журчание воды, распевал крапивник, будто не осень стоит, а весна. И сверчки заливались.
— Здесь хорошо, — сказала я совершенно искренне, подходя к ней. На столе стоял чайник и две чашечки, будто она меня ожидала. Я бы решила, что Трент ее предупредил, но у Кизли нет телефона.
— Спасибо, — ответила она скромно. — Джи взяла себе мужа, и он работает за двоих, чтобы произвести на нее впечатление.
Я оторвалась от созерцания сада и вернулась к Кери и ее тревоге.
— Дженкс сейчас с ними? — спросила я, тоже не против бы познакомиться с новым членом семьи.
Напряженное лицо чуть разгладилось в улыбке:
— Да. Ты их слышишь?
Я покачала головой и села в удобное плетеное кресло.
Так, как бы мне получше перейти к нужной теме? «Я слышала, что не только Джи беременна…»
Кери осторожным движением потянулась к чайнику:
— Я понимаю, что это не светский визит, но не хочешь ли чаю?
— Нет, спасибо, — ответила я, и отвлеклась на миг, когда Кери произнесла неразборчиво латинское слово, и чайник закипел. Янтарный настой потек в ее чашку, и стук фарфора казался громким среди стрекота сверчков.
— Кери, — начала я тихо, — почему ты не сказала мне?
Живые зеленые глаза посмотрели на меня.
— Я думала, ты рассердишься, — сказала она в отчаянии и тревоге. — Рэйчел, у меня нет другого способа от него избавиться.
Я разинула рот:
— Ты хочешь от него избавиться?
Кери вытаращила глаза, уставилась на меня удивленно.
— О чем мы говорим? — спросила она настороженно.
— О твоем ребенке!
У нее отвисла челюсть. Потом она покраснела, как пион.
— Откуда ты…
У меня частил пульс. Ощущение было, будто все это не взаправду.
— Я сегодня говорила с Трентом. — Она продолжала сидеть, глядя на меня, сплетя бледные пальцы вокруг чашки, и я добавила: — Квен меня просил пойти в безвременье и достать образец эльфийской ДНК, которая старше проклятия. Мне захотелось знать, с чего такая спешка, — и он вроде как проговорился.
Охваченная паническим страхом, она молнией наклонилась ко мне и схватила за руку. Я была потрясена.