— Дура ты, ведьма! — орал Дженкс. — Тащи свою лилейную задницу на освященную землю! Он же вернется!
— Сегодня — нет.
Прилив адреналина схлынул, у меня дрожали колени. Я глянула на Ринна Кормеля, который стоял в углу, стараясь взять себя в руки, и еще раз сделала медленный вдох и выдох, успокаивая пульс, чтобы не пахнуть так соблазнительно. Вампир пока не сходил с места, но вид у него стал более человеческий. Усталым движением я сунула вещее зеркало на место, среди трех нетронутых демонских книг. Ал сжег обычную книгу заклинаний земной магии.
Ринн шагнул вперед и резко остановился, когда между нами возник Дженкс и угрожающе загудел.
— Вы его отпустили, — сказал вампир с отвращением. — По собственной воле. Значит, вы ведете дела с демонами.
Кофе уже сварился, и я пошла к кофеварке, по дороге дрожащими пальцами убрав пленку пузыря; прислонилась к столу, откуда был виден и Кормель, и выход в коридор. Вздохнув еще раз и жестом спросив вампира, налить ли ему, я отпила глоток.
— С демонами я дел не имею, — ответила я, чувствуя, как первое тепло уходит вниз по горлу. — Они имеют дело со мной. Спасибо за попытку помочь, но у нас с Дженксом все было под контролем.
Пусть не думает, что мне нужна была его защита. У вампирской защиты есть своя цена, и я не готова ее платить.
Ринн Кормель приподнял брови:
— Все под контролем? Я вам спас жизнь.
— Нам спас жизнь? — возмущенно фыркнул Дженкс. — Задница ты волосатая! Это Рэйчел спасла тебе жизнь, посадив его в круг! — Пикси повернулся ко мне, не обращая внимания на мрачное лицо Ринна. — Рэйчел, давай на освященную землю. Он может вернуться.
Я нахмурилась в его сторону, ощупывая свободной рукой ребра — нет ли синяков.
— Все в порядке, не волнуйся. Прими что-нибудь остужающее, пока у тебя пыльца не вспыхнула. — Пикси злобно сплюнул, а я обратилась к мастеру-вампиру: — Не хотите ли присесть?
Дженкс разразился каскадом недовольных звуков, буркнул: «Посмотрю, как там дети», — и улетел прочь.
Ринн Кормель посмотрел ему вслед, оценил, насколько я устала, потом легким шагами подошел к креслу Айви и сел перед ее разбитым монитором. У него на щеке выделялась длинная бескровная царапина, волосы перепутались.
— Он жег ваши книги, — сказал он так, будто для него это было важно.
Я посмотрела на пентаграмму, которую набросал Ал на моем столе, на вторую книгу, лежащую на куче пепла.
— Он хотел выбраться, — ответила я. — Он жег мои книги, потому что вышел из себя — он думал, я позову другого демона, чтобы его арестовали. Я дала ему ночь покоя — надеюсь, он мне ответит тем же.
Господи, твоя воля, я полагаюсь на этику демона? Верю, что он поступит так, как диктует взаимное уважение?
На лице Кормеля отразилось понимание.
— А-а, вот как! Вы выбрали трудный и рискованный способ, но этим дали ему понять, что не надеетесь на чужую защиту. То есть что вы его не боитесь. — Он наклонил голову набок. — Но ведь следовало бы, и вы это знаете.
Я кивнула — да, Ала мне надо бы бояться. И я боюсь его — но не сегодня. Не тогда, когда видела его… обескураженным. Если он расстраивается, что «мерзкая вонючая ведьма» все время от него ускользает, может, он перестанет относиться ко мне как к мерзкой вонючей ведьме и будет оказывать мне какое-то уважение.
Ринн Кормель вроде бы полностью взял себя в руки, и у меня несколько ослабло напряжение в плечах.
— Так о чем же вы хотели со мной говорить?
Он позволил себе медленную, харизматическую улыбку. Я была наедине с Ринном Кормелем, выдающимся политиком, мастером-вампиром и бывшим лидером всего свободного мира.
Я придвинула поближе сахар. Что-то меня начинало трясти — наверное, сахара в крови мало? Больше не с чего, точно.
— Вы уверены, что не хотите кофе? — спросила я, насыпая себе третью ложку сахара. — Только что сваренный.
— Нет-нет, спасибо, — сказал он, потом неловко шевельнулся — совершенно очаровательный. — Я, видите ли, несколько смущен, — сказал он, и я едва успела сдержать смешок. — Я сюда пришел убедиться, что вы оправились после вчерашнего нападения демона, и вижу, что не только оправились, но вполне способны себя защитить. Айви не переоценила ваше искусство, и я должен принести ей свои извинения.
Слабо улыбнувшись, я отодвинула сахар. Приятно иногда для разнообразия услышать комплимент, но неживые вампиры не смущаются. Он был молодой, сладкоречивый, очень опытный мастер-вампир, и я видела, как расширяются у него ноздри, когда он вдыхает смешавшиеся запахи — мой и Айви.