Айви застонала и отвернулась. Я тронула ее за плечо, не отрывая взгляда от Дженкса.
— Но у него не вышло, — говорил Дженкс, глядя то на нее, то на меня, — потому что он очень недавно был мертвым, и получилось, что погиб только сам Кистен. Ты хотела броситься за этим гадом и добить его, чтобы он все-таки сдох. Рэйчел, ты бы погибла, пусть даже он уже был почти окончательно мертв. Ты с укусом. Тебе не выстоять против неживого вампира. Это просто невозможно.
Я сжала зубы, закрыла глаза, стараясь вспомнить. Айви молча дрожала рядом со мной. И ничего. Только голый страх и пульсирующая боль в ноге и в руке, где кто-то меня слишком крепко держал. Но боль, рожденная почти три месяца назад, была резка и реальна, как от свежего удара.
— Ты плеснул на меня зельем забвения, — зашептала я Дженксу. — Зачем? — Я беспомощно всплеснула руками. — Стоило ли оно этого? Я хочу знать, кто это сделал!
— Говори, пикси! — рявкнула обернувшаяся Айви. Зрачки у нее расширились, щеки пылали красным.
Дженкс стоял между нами, жалкий и несчастный, рассыпая черную пыльцу.
— Я был вынужден. — Он попятился, взмахнул крыльями, когда запнулся о салфетку. Айви попыталась его поймать, он дернулся в строну. — Я сделал это зелье сам. Состряпал и добавил туда твою кровь. Ты же хотела преследовать убийцу Кистена! Ты бы погибла! А я всего четыре паршивых дюйма ростом, что я еще мог сделать? И я не могу, чтобы ты погибла!
Айви уперлась в стол локтем, опустила голову в ладонь. Волосы скрыли ее лицо, и я подумала, что она сейчас должна чувствовать. Черт побери, это же нечестно. Мы сумели это сделать, удержали равновесие, а потом моей памяти надо было вернуться и все испортить.
— Тот вампир тебя убил бы! — продолжал Дженкс молящим тоном. — Я подумал, что если ты просто забудешь, потом время все вылечит. Ты не привязана, и все хорошо! Все хорошо, Рейч!
Я очень хотела, чтобы Дженкс был прав, но меня пробирало дрожью, когда я коснулась рукой шеи, прикрывая укусы. Видит бог, никогда я не чувствовала себя такой беззащитной. Я играла в игры с вампирами. Я было поверила, что меня привязали. И я не могу… не могу больше этого делать.
Айви вздохнула — коротко. Прерывисто. Лоб ее нахмурился, она встала, выпрямилась, я и увидела глубоко на дне этих глаз внутреннюю боль, замурованную в глубине души.
— Простите, — тихо сказала она, и я дернулась, когда она метнулась прочь. Исчезла с пугающей быстротой вампира, только скрипнул мокрый линолеум под ее ногами. Я потянулась ей вслед, но тут дверь ее ванной с отчетливым стуком захлопнулась.
Ну и хреновая же у меня жизнь.
Я посмотрела на Дженкса, устало оперлась спиной на раковину и попыталась сообразить, что и как. Чувствовала я себя паршиво — нехватка сна, нехватка еды и нехватка понимания. И думать я больше не хотела, хотела я спрятаться или рыдать у кого-нибудь на плече. Глаза щипало от непролитых слез, и я отвернулась в сторону. Не буду я плакать перед Кизли. С Кери мы поссорились. Айви прячется. Нет у меня подруг, которые могли бы понять. Подавленная, я посмотрела на этих двоих, а они уставились на меня с выражением неловкости и заботы. Надо отсюда убраться.
— Дженкс, — сказала я с придыханием, оглядывая заляпанную солью кухню. — Я уеду к маме. Кизли, ты меня извини, но мне пора.
Чувствуя какую-то болезненную легкость в теле, нереальность происходящего, с шумом в голове я миновала помрачневшего колдуна и вышла по извилистой водной дорожке в коридор. По дороге к двери я ухватила сумку. Мама как раз настолько псих, что поймет, и настолько в здравом уме, что сможет помочь. Кроме того, она может знать чары, обращающие зелье забвения. А потом мы с Айви распнем убийцу Кистена на древке от метлы.
Глава четырнадцатая
С последнего раза, как я сидела у мамы на кухне и ела хлопья, обстановка здесь поменялась. В воздухе висел густой запах трав, хотя самих трав видно не было. Не было и котлов для зелий и фарфоровых ложек в раковине, но от мамы, когда она вышла открыть мне дверь в махровом леопардовом халате, так пахло красным деревом, что понятно было: недавно она усердно занималась заклинаниями.
Сейчас от нее пахло сиренью, к которой примешивался лишь едва заметный аромат красного дерева. Мне показалось странным ее желание скрывать от меня, что она подпольно делает амулеты на продажу — будто бы я ее заложу. ОВ не всегда щедра на пенсию вдовам — даже к тем, чьи мужья работали в отделе Арканов, — и этой пенсии наверняка было мало, учитывая бешеный рост налогов на недвижимость в этом бывшем районе среднего класса.