Я в полном онемении уставилась на собственные руки, держащие чашку. Нехорошо все это.
— Откуда он узнал, что я здесь? — спросила я мрачно.
Приключение? Ох, как мне сейчас нужно куда-нибудь с кем-нибудь выбраться!
— С ним был Дженкс.
Я испустила долгий, медленный вздох, заставила себя убрать пальцы и не теребить свежие укусы. Это все объясняет.
Отчетливо послышался скрип ножа по стеклянной тарелке. Мама молча положила два ломтя на тарелки и облизала вилку. Так же молча поставила передо мной ломоть побольше.
— Дженкс сказал, что случайно лишил Айви сознания. И похоже, что не сонным зельем, — сказала она голосом обвинителя.
Смущенная своей неудачной попыткой создания талисманов тонкого действия, я повернула тарелку пирогом к себе. Тоже не та тема, которую мне хотелось бы обсуждать, но лучше, чем Маршал.
— Я пыталась модифицировать одно сонное заклинание, чтобы Айви могла смирять собственную жажду крови, а она мне лгала, что испытывает пробники. Вот поэтому последняя партия вышла слишком сильной. Дженкс слишком всполошился, когда она меня укусила, и тут же ее облил этой штукой. Но у нас все было хорошо и все под контролем.
Это когда он появился, докончила я про себя.
Я подняла глаза — и на лице матери прочла только интерес. Она положила передо мной вилку. Держа тарелку в руке, она наклонилась к кухонному столу, на много лет помолодевшая.
— Ты выбрала в качестве основы сонные чары? — Увидев мой утвердительный кивок, она улыбнулась и показала на меня вилкой: — Вот здесь и была твоя ошибка. Если ты хотела освободить ее действия от жестких требований инстинкта, надо было усиливать процессы возбуждения нервной системы, а не торможения.
Я вилкой взяла кусок торта, отправила в рот и стала жевать. Острый приятный вкус карамели мне понравился, и я откусила еще кусок. Торт на завтрак — одна из причуд сумасшедшей матери.
— Стимулятор был бы лучше? — пролепетала я.
— Гарантированно.
Она излучала уверенность, но меня не убедила, и я сжалась при мысли, что было бы, если бы средство не дало желательного эффекта. Хотя все это уже не было важно. Я буду идеальной соседкой и никогда больше, никогда не включу у Айви жажду крови. В смысле, это если она не разозлится и не уйдет, ругаясь за все то время, что даром на меня потратила. Но если она останется, может быть, когда-нибудь она захочет чего-нибудь, снимающего остроту…
Мама села напротив, глядя на свою тарелку.
— Добавь побольше давленого лайма. Цитрусовые углубляют все действия, а тебе нужно стимулировать именно глубинные мыслительные процессы, не только поверхностные.
— О'кей, — сказала я, косясь на свои маскарадные амулеты. Мама — эксперт. — Спасибо.
Она улыбнулась шире, но будто была почти готова заплакать:
— Я так хочу тебе помочь, детка. И мне так жаль, что я бывала такой странной, и ты остерегалась ко мне приходить.
Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя теплоту внутри:
— И мне тоже жаль, что я не приходила.
Она погладила меня по руке:
— Маршал о тебе беспокоится. Я рада, что ты честно ему сообщила, сколько в твоей жизни опасностей. Честнее, надеюсь, чем мне.
Вот опять. И снова я виновата.
— Я не хотела, чтобы ты тревожилась, — сказала я, чуть не плача. Вот ненавижу себя, когда у меня голос становится такой жалобный.
Похлопав меня по сжатому кулаку, так что обручальное кольцо стукнуло по пальцам, она убрала руку.
— Я знаю, в какой обычно ты сидишь глубокой заднице, но ты ему расскажи об этом до того, как начнешь серьезно ему нравиться.
— Мам!
Она вздохнула и очень грустно произнесла:
— Ну, прости.
Я впилась зубами в торт, чтобы скрыть свое смущение.
— Все в порядке, мама, — произнесла я неразборчиво. — У нас все в порядке.
И снова она улыбнулась, снова став моей обычной мамой:
— Я знаю.
Зазвонил дверной звонок, и обе мы повернулись на звук:
— Это Маршал, — сказала она, поднимаясь и оправляя свитер. — Я ему сказала, что ты будешь готова к вашему свиданию в половине четвертого. У тебя еще будет время вернуться на освященную землю, а доктор Мама выписывает тебе рецепт: развлекись.
Я посмотрела на торт, взяла оставшуюся половинку.
— Мама, — возразила я, прожевывая кусок. — Не могу. Мне нужно вернуться домой и подготовиться к работе. У меня вроде бы есть наводка, кто вызывает Ала, и я завтра хочу вытащить этого типа на солнышко. И вообще я еще не готова заводить бойфренда.
Мама остановилась в длинном зеленом коридоре, окруженная нашими с Робби фотографиями — образами прошлого, в которых она черпает силу. Я видела тень поднимающегося по ступеням мужчины, но мама встала прямо передо мной, загородив от меня мир. И я не могла оторвать взгляда от застарелого сожаления в ее глазах.