— Удачно вам повеселиться! — закончила она жизнерадостно.
Веселиться в мои планы не входило. Я хотела найти того, кто убил Кистена и пытался привязать меня.
— Постой-ка! — вдруг сказала мама и открыла дверь шкафа. Оттуда она вытащила мою потрепанную пару белых роликовых коньков. — Забери их, надоело, что они в шкафу валяйся. — Она повесила их мне на руку и отдала мне остаток моего торта со шкафа. — Давайте развлекайтесь. — И она поцеловала меня, шепнув: — Позвонишь мне после заката, чтобы я не волновалась?
— Обещаю, — ответила я, подумав, что я не дочь, а ехидна. Она не глупая, а рассеянная, и она мирится с черт-те какими моими выходками. Особенно последнее время. — Пока, мам! — Маршал открыл дверь и первым спустился по ступеням на дорожку. Он уже откусил кусок торта и сейчас жевал его. — Спасибо за все, — добавила я, а жующий Маршал издал блаженный звук. Торт моя мама испекла отличный.
— Это потрясающе! — обернулся он к маме с улыбкой, а мне вдруг стало приятно. Классная у меня мама, я ее еще мало ценю.
У тротуара стояли две машины — моя малютка с откидным верхом смотрелась красной молниеподобной капелькой рядом с неуклюжим огромным автомобилем Маршала.
— Маршал… — начала было я, думая, что сейчас поеду домой и сяду в кухне работать.
Он улыбнулся — солнце очень его красило.
— Она мне позвонит. И если я ей скажу, что ты поехала домой, мало мне не покажется. У меня у самого мама есть, так что я знаю.
Я вздохнула с тортом в руках, понимая, что ключи из сумки мне одной рукой не достать. Откусывая кусок, я обернулась на дом. Мама стояла у окна, отодвинув занавеску. Увидев, что я смотрю, она помахала нам, но от окна не отошла. Ну, ладно, не стоит оно того шума.
— Два часа, — обещал он, глядя серьезными и заботливыми глазами. — И я тебе помогу разобраться на кухне в благодарность.
Колеблясь, я посмотрела еще раз в строну машин. Два часа я могу потратить.
— Хочешь взять мою машину?
Маршал посмотрел на нее и просиял. Я приспособила к машинке несколько женских фенечек, но все равно она оставалась достаточно мужественной, чтобы ее не называли девичьей коляской.
— Да конечно, — ответил он. — Я не против вернуться потом за своей машиной — каток тут недалеко.
Значит, Астон, подумала я, вздрогнув. Там меня не помнят, очень уж давно это было.
— Отлично, — сказала я, убежденная, что, если мы возьмем его машину, что-нибудь случится и я застряну, не смогу вернуться в церковь до захода солнца. Не понимаю, как живет нежить — те, кому нужно куда-то успеть до рассвета под страхом аннигиляции. Я лучше буду поглядывать на часы. А то вдруг демон образуется на роликовом катке? Да меня за это на всю жизнь оттуда выгонят.
Мы пошли к моей машине, и я, запихнув в рот остаток торта, выкопала в сумке ключи и отдала Маршалу. У него брови полезли вверх, когда он взял полосатый, как зебра, ключ, но вслух он ничего не сказал.
Он любезно открыл мне дверь, и я села, а он обошел машину, направляясь к водительскому сиденью. Торта в руке у него уже не было, когда он с полным ртом сел в машину и крякнул в тесноте, подгоняя все под свой немаленький рост.
— Отличная машинка, — похвалил он мой автомобиль.
— Спасибо. Ее мне передало ФВБ. Раньше она принадлежала одному агенту ОВ, которого потом убил Трент Каламак.
Может, это было слишком в лоб, но зато хорошая подготовка к грядущей катастрофе, когда мы застрянем в пробке и появившийся демон станет причиной серьезного ДТП на скоростном шоссе. Вот страстно ненавижу фургоны телевизионщиков.
Маршал замешкался, глядя на рычаг переключения передач, и я подумала, умеет ли он водить такую машину.
— А он был убит в этой машине?
— Нет. Но однажды я его здесь стукнула усыпляющим амулетом и заперла в багажнике.
Он засмеялся — глубоким, хорошим смехом, от которого у меня в груди потеплело.
— Это хорошо, — сказал он, включая первую передачу, и лишь один раз дернув машину — когда трогался с места. — А то у меня от призраков мурашки по коже.
Глава пятнадцатая
Вибрация колес по лакированному дереву отдавалась во мне дрожью, знакомое ощущение скорости наполняло меня восторгом. Ревела музыка, и разнообразие публики в маскарадных костюмах придавало гулкому и звонкому пространству совершенно новый вид. Мы были здесь уже час, гоняли по кругу, по кругу, пока мозги не онемели и все тело не ощутило приятную усталость. Маршал уже дважды случайно задел меня за руку, и хотя он утверждал, что не ищет ничего, кроме приятной компании, мамины слова заставили меня подумать, уж не пробует ли он воду.