— Я не просила тебя помогать.
Черт бы тебя побрал, Дженкс, ну почему ты всегда прав?
Приняв мое молчание за нерешительность, Маршал встал. Послышался сухой треск стрекозиных крыльев, и я уставилась на Дженкса, гадая, почему он так ясно читает в чужих сердцах и почему я — такая тупица.
— Эй, Марш! — слегка поддел его Дженкс. — Там Айви хочет еще бургер.
Маршал бросил на меня взгляд, едва заметно приправленный недовольством.
— Как раз туда шел.
— Все будет нормально, — сказала я почти задиристо, и он задержался. — Я справлюсь.
— Нет, — возразил он. Рядом с ним неуверенно повис в воздухе Дженкс. — Не будет. Плохое это дело. Если даже ты вернешься, ты вся измажешься.
Он повернулся и медленно, ссутулившись, направился к грилю. Дженкс будто не знал, куда крылья девать — то подлетал, то опускался в нерешительности.
— Он тебя не очень хорошо знает, — сказал пикси неуверенно. — Ты выйдешь еще лучше, чем входила. Я тебя знаю, Рейч, и я тебе говорю, что все будет в порядке.
— Нет, он прав, — выдохнула я, и волосы шевельнулись. — Это неудачная мысль.
Но прятаться до конца жизни в церкви — тоже мысль неудачная, и если Трент платит за мой проход в безвременье и обратно, чего же мне не согласиться?
Дженкс метнулся прочь, очень расстроенный. Я посмотрела сперва на Айви — она проводила взглядом Дженкса, улетевшего на кладбище, подернутое уже вечерней дымкой, — потом на спорящих Квена с Трентом. Трент сделал резкое движение — и Квен отпрянул. Лицо старшего эльфа потемнело от наплыва чувств, и он ушел, не скрывая злости и усталости, держа руку у рта и подавляя сухой кашель. Трент с облегчением выдохнул, потом застыл, сообразив, что я это видела. Я ехидно сделала ему пальцами «заячьи ушки», и он нахмурился. Кажется, до первого свидания нам еще далеко.
Квен нашел себе уединение на ступенях заднего крыльца, сел сгорбившись и согнув колени. Вид у него был усталый, но совсем не такой, как когда он умирал этой ночью. Три мальчишки-пикси спикировали на крыльцо на почтительном от него расстоянии, и он вздрогнул, а я едва заметно улыбнулась, видя, как у старшего эльфа недовольство и злость сменились заинтересованной доброжелательностью. Да, что-то тут есть. Больше обычного умиления, которое проявляют в разговорах о пикси люди.
Айви тоже глядела на Квена, и когда Маршал принес ей бургер, она даже не посмотрела на него, а встала и пошла к выздоравливающему эльфу. Пикси разлетелись по ее резкому слову, и она опустилась рядом с ним. Квен оглядел ее, взял пиво, что она ему принесла, но пить не стал. Я подумала, что вместе они странно выглядят: совершенно разные, почти противники, и все же в своей непривычной беспомощности нашедшие общую почву.
Пикси, летающие у самой земли в прохладе, стали высвечиваться вспышками искр. Я проводила взглядом длинную гладкую тень Рекс, вышедшую из высокой травы и направившуюся прямо к Айви. Не часто вампирша бывала с ней на одном уровне — я вздохнула, когда Айви небрежно подняла кошку и посадила к себе на колени, не прерывая разговора с Квеном. Не трудно было догадаться, о чем у них речь — они все время поглядывали на Трента и на меня.
Солнце почти зашло, и я поплотнее закуталась в кожаный плащ Дэвида, поджала пальцы в носках ботинок. Я устала, по-настоящему устала. Изнеможение заставило меня подремать сегодня, но ментальную усталость это не облегчило. Перехватив взгляд Кери, я обратила ее внимание на заходящее солнце. Она кивнула в знак понимания и наклонила голову, как в молитве. Через секунду она выпрямилась. В ней была видна какая-то новая решительность, стиснутые зубы — и чуточка страха. Ей не нравилось то, что я делаю, но она решила помочь.
За столом наступило молчание, когда она взяла пятифунтовый пакет соли и двинулась к оскверненному пятачку земли, окруженному божьей благодатью. И тут же все задвигались, и я с изумлением увидела, как Квен попытался помочь Айви встать, получив от нее в награду только возмущенный взгляд. Трент пошел переодеться, а Маршал взял себе еще пива и сел за стол рядом с Кизли.
Я подняла голову, заслышав незнакомый стрекот крыльев, и получила полные глаза пыльцы. Это была Джозефина, одна из младших дочерей Дженкса, а за нею — трое ее братьев, исполнявших роль нянек и телохранителей. Девочка была слишком маленькой, чтобы отпускать ее одну, но так рвалась ухаживать за садом и охранять территорию, что проще было следить за ней с расстояния.
— Миз Морган! — зачастила хорошенькая малышка, садясь на мою протянутую руку, пока я смаргивала пыльцу с глаз. — У тротуара стоит синяя машина, а там леди, которая пахнет, как вы, и еще поддельной сиренью. Она идет сюда. Мне ее посыпать пыльцой?