Я поежилась, а мама сбросила с себя удерживающую руку Маршала.
Черт побери, Таката, прости меня.
Гад этот Трент. Он еще со мной за это расплатится.
— Тот, кто ее воспитал, был человеком, — сказал Трент, глядя на Миниаса. — Я выяснил это, когда он пришел к моему отцу просить о лечении. У меня есть медицинская карта отца Морган, но имя там не написано. И кто он, я не знаю.
Кизли и Маршал были ошеломлены, что мой отец не был колдуном, но у меня челюсть отвисла от изумления. Трент — солгал? У мамы вырвался вздох облегчения, а я пошарила рукой позади и оперлась на стену безвременья, чтобы не упасть. Он не сказал. Трент не сказал Миниасу. Он соврал.
Миниас мельком глянул на меня и крепче стиснул руку Трента:
— Кто ее настоящий отец? — спросил он, и у Трента глаза стали дикими.
— Спроси ее, — сказал он, и у меня сердце будто забилось снова. — Она знает.
— Мало, — ответил Миниас, зная, что Трент лжет. — Говори… или ты мой.
Мой страх взметнулся вдвое сильнее. Он ждал, чтобы я спасла его шкуру, выдав все как есть?
— Этот колдун жив, — сообщил Трент с тем же диким блеском в глазах. — Он жив, и жива мать Рэйчел. Дети Морган выживут, сохранив ту же способность оживлять демонскую магию. И я могу сделать еще таких, как она. — Улыбка его стала неприятной. — Отпусти мою руку.
Миниас глянул на меня, резко оттолкнул руку Трента и шагнул назад.
— Метка остается как есть.
Кери беззвучно плакала. Слезы стекали по ее лицу, а Трент тем временем овладевал собой. Получается, он только что заверил демона, что через несколько поколений у них будет порода весьма желательных колдунов-фамилиаров? Таких, которые смогут активировать проклятия, и демонам не придется этого делать самим?
Боже мой, какой мерзавец. Абсолютный мерзавец. Он моих детей сделал дичью для демонов еще до того, как они родились.
Я стояла и боролась с собой, чтобы его не придушить. Он не сдал Такату только потому, что нашел способ еще сильнее меня ранить.
— Можем идти? — спросила я, задыхаясь от ненависти.
Миниас кивнул, и Трент отступил назад, поставил внутренний круг, чтобы удержать демона, и когда Кери убрала свой, отступил и встал с нами вместе. У меня в глотке застрял запах жженого янтаря, а Трента тянуло на рвоту. Зная, что круг Трента упадет, когда мы уйдем, Кери окружила Миниаса вторым кругом.
От этих взлетающих и падающих стен силы мне стало нехорошо. Миниас улыбался из-за двух разных дуг реальности, будто ему все равно было, что в этом маленьком круге ему придется просидеть тринадцать часов, пока рассвет не освободит его. Слова Трента обрадовали его бесконечно.
Я подобрала сумку и приготовилась. Глаза у меня смотрели то на Айви, то на маму, сердце стучало молотом. Либо так, либо этак, но все скоро кончится. А потом у нас с Трентом будет о чем поболтать.
— Будь осторожна, — сказала мать, и я кивнула, крепче зажимая лямки сумки.
Трент зачерпнул из линии и сказал слово по-латыни.
У меня дыхание вышибло из легких, я почувствовала, что падаю. Проклятие будто разрывало меня на множество мыслей, которые моя душа удерживала вместе. Меня окатила покалывающая волна, и легкие снова набрали воздух — сухой, будто шершавый.
Я ахнула, стукнулась локтями и коленями в заросшую травой землю, шляпа с меня свалилась. Рядом издавал рвотные звуки Трент.
Неуклюже поднявшись на ноги, я подавила последние приступы тошноты, посмотрела сквозь развевающиеся волосы на подкрашенное красным небо и высокую траву. Хотелось прямо сейчас дать Тренту в морду, что засветил моих будущих детей на радаре у демонов, но я решила, что это подождет, пока я буду знать, что у меня точно есть будущее.
— С прибытием на родину предков, Трент, — пробормотала я, молясь про себя, чтобы мы до восхода могли вернуться на родину настоящую.
Глава двадцать шестая
Слегка трясущимися руками я дергала молнию сумки, чтобы достать карту и сориентироваться. Было холодно, и я надвинула шляпу пониже. Едкий ветер сдувал волосы с лица, и я разглядывала образ тусклой пустыни, поблескивающей под вымазанным в красное небом. Я более или менее ожидала увидеть руины моей церкви, но здесь не было ничего. Между прядями сухой травы поднимались низкие деревья да перекрученные кусты. Светилась красная дымка под облаками, где когда-то стоял город Цинциннати, но здесь, на этой стороне высохшей реки, была только эта печального вида растительность.
Трент вытер рот платком и спрятал платок под камнем. Глаза у него в красном свете казались черными, и было видно, что давящий ветер ему не нравится. Но холодно ему не было. Ему никогда холодно не бывает, и это меня уже достает.