— Ты мне не нянька. — Шею жгло огнем, но я так озверела, что это ничего не значило. — Я сама себе хозяйка, и никогда этого не забывай! А насчет спать — так сейчас я лучше с Трентом, чем с тобой!
Я повернулась к выходу — и ахнула, когда она втащила меня обратно. Мир завертелся, запел адреналин, и я оказалась прижата спиной к кухонному столу. Толкнуло импульсом страха, глубоким и сильным, он зажег мне душу, оживил меня. Айви смотрела на меня черными глазами — абсолютно, полностью черными, они пригвоздили меня к месту. От шрама пошел прилив, заставляющий колени подогнуться. Я не могла оторваться от ее глаз, и пыталась понять, что же произошло. Я спорила с Айви… дурой вампирской? Ой, нет. Дура тут как раз ведьма.
Вдруг отрезвленная, я уставилась на нее. Да, я хочу ее укуса, но не прежде, чем буду знать, что она способна себя контролировать. Или точнее, что я способна контролировать ее. А еще ультиматум, который она поставила в прошлом году: все или ничего. Кровь и секс только вместе. Ну нет. Только не так.
— Отойди, — сказала я и попыталась оттолкнуть ее с дороги. — Так не будет.
С вызывающей медлительностью Айви положила руку мне на плечо и толкнула назад, сжав пальцы, придержала меня, снова прижимая к столу. Старый вампирский шрам заиграл искрами, послал двойной импульс и пробудил тот, что оставила она мне весной. Вот блин.
— Я сказала, что этого не будет, — повторила я, разозленная и испуганная одновременно. — Айви, я этого не начинала, и я не буду с тобой спать, чтобы делиться кровью. Пропусти меня.
— Это начала я, и тебе не придется спать со мной, чтобы делиться кровью, — ответила она, не двинувшись с места.
Я застыла. Не придется с ней спать? Я посмотрела перед собой и встретила агатовую черноту ее глаз. Айви улыбнулась, показав полоску зубов.
— Как ты думаешь, чем мы с Ринном Кормелом последние два месяца занимались? — тихо спросила она.
Я посмотрела на ее новый шрам, выше, в глаза. Меня пробрало ледяной дрожью, разделяющей мысль и действие. Она может отделить одно от другого?
— Я думала… — неуверенно начала я и мысленно дала себе тычка. Ринн Кормел желал нашего успеха. Конечно же, он учил ее, как брать кровь, не смешивая этого акта с сексом, как избавиться от старых привычек. У меня челюсть отвисла: Новый подход, говорил он. Вот об этом, наверное. Чтобы научить ее владеть собой.
И снова мое внимание вернулось к ее новому укусу, теперь ясно видному, как свидетельство почета. Или успеха?
Будто прочитав мои мысли, Айви придвинулась ближе.
— Вот так, — произнесла она отчетливо, с акцентом на последней согласной. — Мы весь месяц практиковались, и сегодня у меня получилось. Без амулетов, без зелий, без ничего. Никогда еще не оставалась такая голодная. Наполовину полное удовлетворение, а наполовину… саднящая пустота.
Я заморгала, пытаясь оценить значение этой новости. Менялось все, и я задержала дыхание, испугавшись по иной причине. Для меня слишком легко опьянеть от ощущения и сделать что-нибудь такое, за что буду утром себя ненавидеть. Но ведь этого же хотим мы обе, что плохого может тут быть?
Айви наклонила голову, улыбнулась и жадно опустила взгляд черных как грех глаз к моей шее, проявляя свои намерения. Во мне запело желание, я задрожала, понимая, что пропала. Или воскресла. То ли сломаюсь, то ли срастусь.
Айви в дюйме от меня втянула мой запах ноздрями, закрыв глаза, заводя себя, доводя до исступления отказом, хотя я стояла прямо перед ней.
— Я теперь способна на это, Рэйчел.
Я хотела этого. Хотела этого наслаждения. Той близости к Айви, которую даст мне укус. Я хотела оттолкнуть ту боль, что осталась у нас обоих от смерти Кистена, заткнуть пустоту чем-то реальным. И не было причин от этого отказываться.
Она едва-едва коснулась меня пальцами, отводя в сторону плед, и я задрожала. Плед тихо свалился к ногам, я покрылась мурашками от холода воздуха и от жара, вызванного ею изнутри. Вампирский ладан наполнил ноздри на вдохе, волнами всколыхнул душу, заискрился, наполняя ее прикосновение электричеством.
— Подожди, — сказала я.
Инстинкт самосохранения был сильнее воспоминаний о восторге, которым могла меня наполнить Айви. Восторге, который подарила нам тысячелетняя эволюция за передачу вампиру того, что необходимо ему для выживания.
Она ждала.
У меня закрылись глаза, я чувствовала кожей ее дыхание, жар ее тела пронизывал разделявший нас воздух, звенящий от напряжения. Я сопоставила ее очевидный голод с неторопливостью ее движений, с тем, что она остановилась по моей просьбе. Мне нужна была уверенность. Она сказала, что может, но я не хотела еще раз глупо ошибиться. Может ли она? А я — могу ли? Я открыла глаза: