— Айви, — прошептала я.
Ощущение сливающихся аур почти затмевало ощущение ее зубов во мне и нарастало, как прилив, прилив адреналина. Я чувствовала его, и это было больше, чем просто наслаждение.
Я отодвинулась — ее зубы пробороздили кожу и неожиданными лентами льда обожгли кости. Она распахнула глаза, почти в панике.
— Я… я… — начала она, тоже это почувствовав, но она уже ничего вокруг не соображала. С резким вдохом она вцепилась сильнее, и я чувствовала, как сливаются краями наши ауры, но было и еще что-то, танцующее там, где мне не достать.
— Возьми, — выдохнула я, и снова ее губы легли на мою кожу. Я ахнула, вцепилась в нее покрепче, чтобы не отодвинулась, и жар моей крови обжег ей рот, и она снова присосалась. Я тяжело дышала, боролась за воздух, за сознание — пальцы сжались, и я отказывалась падать в обморок. Не допущу, чтобы не получилось из-за меня!
Всюду, где меня касалась ее аура, покалывало кожу, мою ауру бороздили разряды, как расстеленный на песке шелк, и энергия моей души уходила в Айви вместе с моей кровью, окутывая ее существо. Вампирские феромоны текучей радостью текли по моему телу и поджигали его, и я чувствовала поднимающееся тепло от самой Айви. Что-то происходило с нашими аурами. И чем больше я отдавала ей, тем сильнее становилось это ощущение.
Да, думала я, ощущая взаимопроникновение наших аур, отдавая себя свободно и без страха. Да, это я могу тебе дать.
Как просачивается в песок вода, так наши ауры слились в одну.
И я ахнула от этого ощущения. Айви отодвинулась, скользнула зубами по моей шее и упала бы, если бы я не удержала ее. И застыла, широко раскрыв глаза — наши ауры не просто смешались, они слились в одну. У нас была одна и та же аура. Я глядела, потрясенная, и волна эндорфинов заливала меня — нас. Каждая клеточка пела, освобожденная, пела энергия объединенных аур, резонируя в наших душах.
Пальцы у меня соскользнули, Айви отшатнулась, тяжело припала к столу. У меня тут же голова упала на грудь.
— Бог мой! — простонала я, и стоило мне только об этом подумать, как наши ауры разделились. Все кончилось.
Я судорожно вздохнула, прислонилась к кухонному столу. Мышцы держали меня с трудом, руки дрожали.
— Что за чертовщина? — произнесла я, тяжело дыша. Мне хотелось смеяться от радости того, что сейчас было, и беситься, что так долго пришлось это искать. Айви придется кое-что мне объяснить — я не знала, что с аурами такое бывает.
Но я застыла, увидев, как она пригнулась у двери в прохладном синем свете солнца, фильтрованном через шторы. Глаза у нее почернели и смотрели на меня хищно, не отрываясь. Черт. Я-то справилась, а вот Айви — нет.
Глава тринадцатая
— Айви! — крикнула я, охваченная страхом, и попятилась. Айви двинулась за мной с обессмыслившимся лицом. Я ничего не могла понять. У нас же получилось. Получилось, черт побери!
Но она шла на меня, молчаливая, с явными намерениями. Что случилось? Только что была нормальная, и вдруг — нет.
В последний момент я успела отбить ее руку, но Айви извернулась и поймала меня за запястье. Я успела только ахнуть, как она дернула меня вперед, и я упала, потеряв равновесие.
Айви припала на одно колено, и я покатилась, предупреждая ее движение, ударилась ей в ноги, сбивая на пол. Свернувшись в клубок, чтобы она упала не на меня, я вскочила на ноги.
Слишком медленно. Со своей вампирской быстротой она удержалась стоймя, и я оказалась прямо в ее руках.
— Перестань, Айви! — крикнула я, а она толкнула меня назад. Взмахнув руками, я ударилась спиной о холодильник, очень больно, и одновременно пыталась и выпрямиться, и перевести дыхание. Перед глазами все расплывалось от поднявшихся слез, а Айви медленно подошла ко мне, переставляя ноги так, чтобы не наступать на синие пятна света сквозь шторы. В рабочей кожаной одежде видно было, какая она мощная и поджарая, и шла она с дикой, рвущейся с цепи силой. Сжав губы, она прошла последние разделяющие нас несколько шагов. Ей некуда было спешить — я никуда не денусь.
— Остановись! — прохрипела я, сумев наконец перевести дыхание. — Айви, стой, тебе говорю! Стой!
От моего голоса она остановилась в шаге от меня, и у меня сердце стукнуло сильнее.
На долю секунды мелькнуло страдание на уверенном лице.
— А зачем? — спросила она, и серый шелк ее голоса будто прорезал меня насквозь.