— Да будь ты хоть премьер-министр от задницы моей подружки, — говорил Чед, тыча в Джона длинным пальцем в бримстоновых пятнах. — За эту дверь ты не пройдешь, если ты без коньков. Читать умеешь?
Я не видела сейчас этого знака, но знала, что он там есть. Три фута на пять, скрывающий целиком простенок. Черная кайма, красные буквы.
— Это возмутительно! — отвечал Джон высокомерно. — Нам всего лишь нужно поговорить пять минут с одним из посетителей!
Чед откинулся на спинку и отпил большой глоток из банки с пивом:
— Че-то я это уже вроде бы слышал.
Трент стиснул зубы.
— Две пары девятого размера, — произнес он, очень стараясь ни к чему не прикасаться.
Джон обернулся к нему ястребиным угловатым лицом:
— Сэр?
— Заплати ему, — велел Трент, а Чед с наглой рожей вывалил на прилавок две уродливых пары роликов.
С таким видом, будто предпочел бы лизать асфальт, длинный вытащил из внутреннего кармана такой же длинный бумажник. Ноги у Джонатана были больше девятого размера, но цель была не кататься, а пройти внутрь. Трент, оставив Джонатана расплачиваться с Чедом, вошел внутрь — светлые волосы развевались на ветру, поднятом роликобежцами. Увидев, что я на него смотрю, он сбился с шага, и я помахала ему рукой. Не сводя с меня глаз, Трент дернулся вперед, стараясь не коснуться турникета, когда проходил через него.
У меня язвительная усмешка перешла в досадливую гримасу. Что ему вообще надо, подумала я, гадая, не связано ли это с его туристической поездкой в безвременье. Если да, то он будет горько разочарован: работать на него я не буду, а вот его позлить — это сейчас входит в список моих любимых развлечений.
Злорадно улыбаясь, я глянула на Маршала — он еще какое-то время будет занят в очереди, — и когда Трент целеустремленно направился ко мне, я просто съехала с ковра обратно на доски.
— Морган! — воскликнул Трент, и я повернулась и покатила задом наперед, сделав ему пальцами «заячьи ушки». Он нахмурился, и я затанцевала под музыку. Господи, это же был «Полет на ковре-самолете», и вся публика высыпала танцевать.
Когда я описала круг, Джон уже стоял рядом, а Трент завязывал ботинки. Он выйдет на каток? Ну и ну. Разозлился, значит. Ничего необычного, что Трент за мной гоняется, когда хочет поманить пачкой денег, но как правило он ведет себя более солидно.
Я описала еще круг, вспоминая наш последний разговор. Я же ничего такого не сделала, чтобы так его завести? В смысле, что дразнить его забавно, но этот деятель вполне способен меня убить, если ему это по-настоящему будет нужно. Конечно, тут же всем станет известно о его нелегальных лабораториях, и вся его империя рухнет к чертям, но Трент на это способен просто от злости на меня.
На третьем круге я увидела, что Джон стоит один, быстро оглядела каток, но лишь обернувшись, увидела легко и свободно едущего Трента. Он умеет? Я подавила искушение поиграть с ним в догонялки: слишком много вокруг народу в маскарадных костюмах без защиты, да и вообще хватит его провоцировать. Все же он наркобарон.
Испытывая некоторое любопытство, я проверила, что шарф на месте, и сбавила ход, пропуская мимо себя дистрофика-Шварца, чтобы Трент меня догнал.
— Рэйчел, — начал он, пристроившись рядом, и мне стало не по себе, когда он посмотрел на мой шарф, будто знал, что под ним. — Вы невозможны. Вы же знаете, что я хочу с вами говорить.
— Ну так вот я, — улыбнулась я и убрала падающую на глаза прядь. — И к тому же мне всегда хотелось посмотреть на мирового воротилу на коньках. Ты отлично катаешься — для убийцы.
Зеленые глаза прищурились, на скулах вздулись желваки. Я видела, как он усилием воли заставляет себя успокоиться. Вот грешна, люблю нажимать у него кнопки. То, что ему вообще мое мнение не безразлично, говорит о многом.
— Мне нужно, чтобы вы пошли со мной, — сказал он на повороте.
— На задуманное тобой самоубийство? Рада, что ты пришел в разум и все-таки попросил помочь, но я ради тебя в безвременье не полезу. Никогда. И думать забудь.
Он хотел что-то сказать, и эмоции у него проявлялись более обычного, но тут свет потускнел и зажглись прожекторы цветомузыки.
— Катаются пары, — сказал из колонок Чед таким голосом, будто ему все надоело. — У кого нет партнера, брысь с катка!
Я подняла брови в насмешливом вызове, но Трент, к моему удивлению, подкатил ближе и продел свою руку в мою. Пальцы у него оказались холодные, и я перестала улыбаться. Что-то тут было не так. Я люблю его выводить из себя, и даже у меня было искреннее впечатление, что он с этим согласен, поскольку имеет возможность отвечать мне тем же, но вот такое? Никогда он не был на ощупь таким холодным.