Шум публики взлетал и падал, когда эта пара проходила мимо костюмированных клиентов. С мест выкрикивали мнения и предсказания, чем должен кончиться конкурс. Я наперла на Трента, пока он не воспользовался возможностью слинять, не услышав, что я о нем думаю.
— Квен ушел в безвременье и вернулся проклятым? — спросила я тоном прокурора. — Ты же не понимаешь, что делаешь! Оставь демонов профессионалам.
Краска отхлынула у Трента с лица, подбородок задрожал от гнева:
— Я бы оставил, но профессионалы испугались, Морган. Они слишком трусливы, чтобы сделать то, что надо сделать.
— Не смей мне говорить, что я трусиха! — заорала я ему в лицо.
Но на мою злость Трент ответил своей не меньшей:
— Я не посылал Квена в безвременье! — Паутина волос развевалась вокруг него. — Насколько мне известно, он никогда там не был. То, что с ним случилось, — прямой результат вашей некомпетентности. Может быть, поэтому он хочет вас видеть. Сказать вам в лицо, чтобы вы перестали пытаться жить достойно имени своего отца, открыли лавчонку амулетов на Финдлей-Маркете и бросили наконец спасать мир!
Это было как удар под дых.
— Отца моего сюда не припутывай! — почти зашипела я и чуть не упала, когда нас высветил прожектор, горячий и мощный.
— Поздравляю! — неразборчиво завопил мистер Астон, и тут я поняла, что приветственно орущая публика смотрит на нас. — Вы победили в конкурсе на лучший костюм среди дневных жителей!
Он обращался к Тренту. Надо сказать, разозленный эльф с завидной быстротой восстановил эмоциональное равновесие, с профессиональной непринужденностью стал пожимать руку владельцу роллердрома, улыбаясь и незаметно для других пытаясь привести мысли в порядок и понять, что происходит. Но я видела, как дымится его ярость под светской маской. Красотка с волшебным бюстом, хихикая, накинула ему на шею ленту купонов, а потом поразила меня и шокировала Трента, влепив ему в щеку звучный поцелуй с сочным следом губной помады.
— Как ваше имя, мистер Каламак? — спросил Астон, широким жестом указывая на ожидающую публику.
Трент наклонился через него ко мне, и зеленые глаза просто почернели от злости.
— Квен зовет вас.
От слов «зовет вас» меня пронзило страхом. Я их слышала только один раз, в кабинете школьной медсестры. И даже не помню, как ехала в больницу, где успела застать последний вздох отца.
— Аплодисменты мистеру Квену! — заорал Астон, и колонки завыли от обратной связи. — Победителю ежегодного конкурса костюма дневного жителя! Кто боится темноты и ее обитателей — по домам! А мы хотим ве-се-лить-ся!
Снова заиграла музыка, понеслись по кругу роликобежцы, снова и снова в бесполезном беге. Я таращилась на Трента. Квен умирает?
— Мне очень жаль, мисс. — Астон размашисто положил мне руку на плечо, обдал запахом «бурбона». — Вы почти его сделали, но слишком перестарались с волосами. У Рэйчел Морган они не такие кудрявые. Ну, приятно п-повеселиться.
Женщина рядом с ним прильнула к его руке, млея, и увела прочь. Прожектор пошел за ними, и в углу роллердрома остались только мы с Трентом да пыльные шарики, гоняемые ветром. Трент с усталым видом снял с себя ожерелье купонов и вытер со щеки помаду белым льняным платком.
— Квен вас зовет, — сказал он, и я похолодела. — Он умирает, Морган. И виноваты в этом вы.
Глава шестнадцатая
Свою церковь я люблю, но сидеть в ней взаперти хуже горькой редьки. Взойдя на колокольню, я затолкала остаток моих колдовских книг на полку с такой силой, что чуть не перевернула этажерку, которую там нашла, — так меня колотило адреналином. Я успела протянуть руку и подхватить выщербленное красное дерево, не дав ему упасть. Выдохнула, радуясь, что Кери еще не вернулась с поисков припасов для заклинаний и не видит моей мрачной физиономии. В основном тут было дело в перенаправленном гневе, порожденном виной, и сейчас я, засовывая амулет цвета лица обратно под рубашку, решила, что так оно и будет. Не поеду я к Квену. Может быть, это ловушка, может быть, и нет. Рисковать я не стану.
Правильное решение, но радости оно мне не добавило. Добавило правдоподобия моей новой философии: если решение мне не нравится, оно наверняка правильное.
Медленно нарастая, прокатился раскат грома и затих в окрестных холмах, сменившись тихим шипящим дождем. Выдохнув с нарочитой медленностью, я села на край резной кушетки, оперлась подбородком на сложенные ладони и оглядела этот маленький и тесный уголок. На улице отчетливо слышался дождь, хлещущий по кровле и увядающей листве. В шестиугольной комнатке было ощущение открытого воздуха и пахло угольной пылью, что было странно: здание построили намного позже, чем перестали топить углем.