Я добралась домой до заката, и чувство вины потянуло меня через улицу к Кери — извиняться. Когда мы с Маршалом добрались до маминого дома, он с видимым облегчением залез в свой грузовик и уехал, невеселый и в глубокой задумчивости. Я дала себе слово от него отстать, чтобы не вести себя как дурочка, которая изо всех сил хочет навязаться в подружки. Звонить ему я не буду, а если он не позвонит мне… наверное, это будет к лучшему.
Причиной посетить Кери у меня было желание извиниться за свою вспышку и проверить, что у нее все в порядке. Ну, и еще — выяснить, что с Квеном. Она собиралась с ним сегодня увидеться, но сказала, что до ухода хочет научить меня, как делать свет. Наверное, это был ее способ извиниться, раз уж вслух она попросить прощения не может. Но мне все равно было, вслух или нет, главное — что нанесенная мною обида достаточно уже смягчена.
Я все равно не была согласна с тем, что она делает с Алом, но она пыталась построить свою жизнь наилучшим известным ей образом. Кроме того, мне случалось принимать гораздо худшие решения, чем ей, причем совершенно необоснованные. И я не хочу терять еще одного друга из-за упрямой гордости и непонимания, вызванного молчанием.
Сейчас она искала металлическое кольцо для одного лей-линейного колдовства, которому хотела меня научить, но до ее возвращения мне оставалось только сидеть и пялиться на Дженксову горгулью. Зверь так и не проснулся, а сидел высоко среди балок, прячась от дождя.
Я это тихое и неотапливаемое место разведала прошлой зимой, когда пряталась от выводка Дженкса (а до того здесь жили совы Айви, недолго, но я их избегала и на колокольню тогда не ходила), но лишь с приходом лета и первыми дождями я открыла для себя его прелесть. Дженкс запретил детям появляться возле горгульи, и они меня беспокоить не будут. И вряд ли вылезут из своего пня под дождь. Бедная Маталина.
Отвернувшись от серого создания ростом в фут, притаившегося на балке, я тихо передвинула складной стул поближе к одному из длинных окон — выглянуть наружу. Окна были закрыты жалюзи, чтобы животные не проникали внутрь, а звон был слышен. Как сюда попала горгулья — это была загадка, выводившая Дженкса из себя. Может быть, это создание как осьминог, который способен продавить себя сквозь любую дырку.
Сгорбившись и упираясь подбородком в лежащие на подоконнике ладони, я повернула планки жалюзи, чтобы видеть сверкающую черную ночь, вдохнуть влажный воздух с запахом дранки и мокрой мостовой. Было ощущение тепла и безопасности, непонятно почему. Мирная обстановка, будто меня обволакивало воспоминание. Может быть, дело было в горгулье — говорят, что они охранники, — но я так не думала. Ощущение мира было здесь куда раньше, чем объявился этот зверь.
Складной стул я принесла прошедшим летом, но полка, кушетка и комод здесь были, когда я нашла это место. У антикварного комода была зеленая гранитная столешница и сверху — красивое зеркало с пятнами от старости. Отличный получался стол для заклинаний и зелий — легко очищаемый и прочный. Я не могла отогнать мысль, не использовалось ли это пространство для колдовства и раньше. Здесь ни труб, ни проводов ни над помещением, ни под ним — вот почему свет у меня здесь был только от свечей, — но даже при этом меня подмывало освоить это пространство не только как временное пристанище для моих книг и колдовской кухни, пока я вынуждена держаться освященной земли. Впрочем, вечно таскать вниз на помывку грязную посуду будет очень тягомотно.
К счастью, заклинание Кери не требовало особых параферналий. Этого лей-линейного колдовства ни в одной из моих книг не было, но Кери сказала, что если я умею зажигать огонь лей-линейной магией, то и это у меня тоже получится. Если так, то я могу потратить время и преобразовать его в быстрое заклинание, вызываемое одним словом.
Отойдя от закрытого жалюзи окна к свету свечей, я обхватила себя руками от сырой прохлады. Надо надеяться, что это будет нетрудно. Сам по себе фактор холода уже достаточная причина, чтобы зафиксировать эти чары у себя в памяти.
Лей-линейная магия — не моя сильная сторона, но мысль, что я смогу творить свет, когда захочу, была вполне привлекательной. Я знала одного мага, который с помощью лей-линий умел подслушивать на расстоянии. При этом воспоминании у меня губы чуть-чуть повело улыбкой. Мне тогда было восемнадцать, и мы подслушивали, как сотрудники ОВ допрашивают моего брата Робби по поводу одной пропащей девушки. Ночка тогда выдалась кошмарная, но сейчас я думаю, не здесь ли корни неприязни ОВ ко мне. Мы не только им натянули нос, найдя пропавшую девушку, но еще и взяли неживого вампира, который ее похитил.