Он бесцеремонно очистил кровать, стянул с себя влажную и липкую одежду, взял одеяло Кли, положил поверх своего и забрался в постель. Он устал сильнее чем после самой бесплодной охоты под мокрым снегом. Когда Пен заснул, ему приснился тревожный сон про бездонные глаза.
Он проснулся днём, голодный как волк и пошёл попросить еды на кухне, где пропустившие приём пищи дедикаты и аколиты иногда могли рассчитывать на милость, в зависимости от настроения служителей. Он получил сухой хлеб, немного отличного пива и разнообразный, но обильный набор остатков обеда. Голод — лучшая приправа, — он вспомнил как мать надоедала ему этими словами, но к тому моменту, когда он закончил есть, на тарелке ничего не осталось.
Там его, отдыхающего, нашла дедикат.
— Лорд Пенрик, — сказала она. — Просвещённый Тигней просит вас присоединиться к нему наверху.
Она провела его не в кабинет Тигнея, а в другую, большую комнату в задней части здания. Пен замешкался в дверях, увидев пугающе большой комитет, сидящий за длинным столом. Присутствовали Тигней, два пожилых жреца в одеждах Ордена Бастарда, один в опрятной чёрной мантии Ордена Отца, с чёрно-серым шнуром на плече, перед ним лежали тетрадь и перо. Рядом с ним сидел грузный мужчина, в котором по цепи на шее Пен узнал городского магистрата. Женщина среднего возраста в прекрасной шёлковой мантии, прикрытой сверху чуть менее элегантным льном, раскладывала стопку бумаг и свои писчие принадлежности. Все смотрели на Пена.
Оказалось, что святой вернулся не в Идау, а в постель, раз он сидел в углу на стуле с подушечками, одетый в обычную одежду горожанина. Глаза его были полузакрыты, как если бы он дремал. Пен, к своему облегчению, не чувствовал в нём сейчас бога. Великое отсутствие не производило впечатления пустого пространства, оно было отведено, очищено от жизненной суеты и ждало возвращения своего Гостя.
Тигней поднялся и предложил Пену обращённый к окну стул у конца стола. Ему были видны все заинтересованные лица вдоль стола, а они могли видеть его ещё лучше.
— Просвещённые, Ваше Честь, миледи, — последнее сопровождалось уважительным кивком и было адресовано женщине в шелках. — Как и обсуждалось, я представляю вам Лорда Пенрика кин Джуральд из долины Гринвелла.
Тигней не представил Дездемону. Пен думал, что она бодрствует внутри него, но она всё ещё была очень тихой, опустошённой и осторожной. Он начал понимать, что такое поведение не очень характерно для демонов, всё ещё боится святого?
Тигней сел слева от Пена. Магистрат выпрямился и нахмурился через стол:
— Этот комитет был собран для расследования злосчастных событий этой ночи, — строго произнёс он. Пен подумал, что если бы у него были знания юриста, он смог бы сделать из этих слов больше выводов. Пока не суд. Правильный термин, кажется, следствие? Магистрат продолжал: — Мы только что выслушали свидетельства Просвещённого Тигнея и Благословенного Бройлина из Идау, а также свидетельство и признание дедиката Кли.
— Кли наконец перестал врать? — спросил Пен у Тигнея.
— По большей части. Мы так думаем, — проворчал тот в ответ.
— Некоторые места по-прежнему остаются тёмными и неопределёнными, — продолжил магистрат. Пен в этом не сомневался. — Для того, чтоб помочь с их прояснением, мы предлагаем вам принести перед богами клятву о правдивости вашего языка, а потом рассказать о всём пережитом вами для того, чтоб мы могли это записать.
Пен сглотнул, но потом с готовностью принёс клятву, слова которой ему подсказывал жрец Отца. В любом случае он не мог придумать ничего такого, о чём бы он хотел соврать. Возможно он просто был всё ещё слишком усталым.
Подгоняемый магистратом, Пен повторил свои воспоминания о событиях предыдущего дня, сделав это куда подробнее, чем в своём первом кратком отчёте Тигнею. Перья яростно скрипели. Иногда кто-то из членов комитета задавал какой-нибудь проницательный или неудобный вопрос, от которых Пен начал понимать, каким он был легковерным идиотом. Воспоминания об ужасе и насилии превратились в смущение.
По крайней мере в этом, он оказался не одинок. Магистрат спросил у Тигнея:
— Почему вы поселили Лорда Пенрика в одной комнате с дедикатом Кли? Другого выбора не было?
Тигней прочистил горло:
— Нет, но я считал, что Кли — мой доверенный помощник. Эти двое близки по возрасту. Я думал, что Кли может приглядеться к его действиям, может быть вытянуть из него информацию о какой-нибудь лжи в его рассказе. И сообщит мне.
Брови Пена сдвинулись:
— Вы велели ему шпионить за мной?
— Это казалось разумным. Ваш рассказ был… необычным. И, как вы и сами обнаружили, некоторые совершают весьма сомнительные поступки в надежде заполучить силу волшебника
Пен подумал, что перерезание горла несколько выходит за рамки сомнительного, но жрец Отца оторвался от своих записей и спросил:
— Если бы дедикат Кли не был поставлен так близко к искушению, как вы думаете, он бы задумал эту махинацию?
Тигней съёжился на стуле. После долгой паузы он пробормотал:
— Не знаю. Может быть и нет.
Женщина в шелках и льне поджала губы, её перо перестало писать.
— Лорд Пенрик, было ли в том, что вы видели этой ночью что-нибудь, что говорило о том, какой из братьев первым придумал этот план?
— Я… не уверен, — ответил Пен. — До тех пор, пока замок не загорелся, они выглядели совершенно едиными и, хмм, верными друг другу. В тот момент Лорд Русиллин был в большей степени настроен прекратить преследование, но он думал что я вот-вот утону в озере. Что было недалеко от истины (не то, чтоб это было оправданием).
Пен моргнул.
— Были ли сегодня какие-нибудь сведения из Замка Мартенсден? Я имею в виду, кроме Кли. Я не знаю, вернулся ли он потому, что брат вышвырнул его вон или он действует в интересах Русиллина.
Если последнее, то он определённо не преуспел. Испортил всё совершенно бесповоротно, пожалуй. Пен на это надеялся.
Это ещё одна вещь, в которой нам надо разобраться, — проворчала женщина, вернувшись к записям. — Или нет.
Её губы тронула странная лёгкая улыбка:
— Дедикат Кли утверждает, что идея принадлежит его брату и пришла ему ночью, в которую было выпито слишком много.
— Ну, что бы он ещё мог сказать, — заметил один из старших жрецов. Женщина слегка нахмурилась и, видимо, не сочла это утверждение полезным.
— Арестован ли Лорд Русиллин, так же как и его брат?
— Мы обдумываем практические аспекты этого, — ответила женщина.
В отличие от Кли, Лорд Русиллин укрывшийся в… в том, что осталось от его твердыни, окружённый верными ему вооружёнными людьми, задача, определённо, сложноватая для городского стражника. Пену было не ясно, беспокоит ли это её так же сильно, как его самого.
У комитета закончились вопросы, а у Пена — ответы и, выжатый досуха, он был отпущен.
Тигней проводил его .
— Мне надо срочно присмотреть за множеством вещей, получившихся в результате всего этого, — сказал он, несколько неопределённо взмахнув рукой. — Я был бы благодарен, если бы вы ещё некоторое время оставались в своей комнате, Лорд Пенрик. Или по крайней мере в этом доме.
— Что со мной будет?
— Это одна из вещей, которыми мне надо заняться.
Тигней вздохнул и Пен задумался, была ли у него возможность поспать сегодня утром. Возможно, нет.
— Судя по всему, вы сохраните своего демона. Возможно, вам даже было суждено получить его, — было видно, что эта мысль беспокоит его, и не без причины. — Благословенный Бройлин не захотел или не смог сказать.
Ободрённый Пен сказал:
— Если я должен оставаться внутри, можно ли мне получить обратно книгу Ручии? И право посещать библиотеку?
Тигней начал издавать свои обычные неодобрительные звуки, но Пен добавил:
— Если я не могу покинуть дом и мне будет нечего читать, у меня не будет другого времяпрепровождения, кроме экспериментов с моими новыми возможностями.
Тигней сморщился, как человек откусивший неспелую айву, но вскоре улыбающийся Пен поднимался в свою комнату, крепко сжимая в руке книгу.
Когда на следующее утро Тигней лично пришёл за Пеном, тот снова читал в библиотеке.
— Лорд Пенрик, — Тигней оглядел его. Пожалуйста, оденьтесь как можно лучше и будьте готовы сопровождать меня на холм. Требуется наше присутствие.
— На холм? — смущённо ответил Пен. Какой-то местный жаргон?
— Во дворец, — уточнил Тигней, подтверждая предположение, но не встревожив его.
Он поспешил в комнату, где тщательно умылся, расчесал и снова завязал волосы голубой лентой, надел наименее ужасную одежду, оставшуюся в его стопке. Вскоре он уже взбирался вместе с Тигнеем по крутой улице. Жрец, как обычно, говорил мало. Пен полагал, что ему стоит полагаться только на себя и терпеливо сжал зубы.
Дворец и прилегающие к нему строения были выстроены из розового камня и представляли собой большую и беспорядочную конструкцию позади храма. В отличие от Замка Мартенсден это не была крепость, если городские стены падут, стены дворца не задержат атаку надолго. На фасадах было множество окон. Они прошли через боковой вход, откуда слуга в ливрее принцессы-архижрицы провёл их на два этажа вверх, не в тронный зал, а в кабинет, похожий на кабинет Тигнея, только в несколько раз большего размера. В нём работало несколько писцов, которые с любопытством взглянули на пришедших, а затем снова вернулись к своим перьям.