Бам...теперь на столе лежала ярко красная с нецензурным выражением на всю спину, смысл которого, если вкратце, посылал людей куда подальше.
Просто идеально, я и забыл, что у меня такая есть. Подарок Маркуса кстати.
- Спасибо, -произнесла нарочито, ядовитым голоском, но назло мне, взяла первую чёрную и положила рядом с собой. - Покажи мне, пожалуйста, спальню.
Помимо моей, была еще одна, которая почти всегда пустовала, но все же, Амадина решившая не лезть на мою территорию, предпочла оставить некоторые вещи именно там. Так что в комнате можно найти не только одежду, но и всякие женские штучки, счищающимися крайне необходимыми.
Сейчас в комнате царил идеальный порядок, и даже кровать, так идеально заправленная, указывала на то, что девушка перед последним уходом как всегда не забыла убраться. Такая у нее натура, и служение мужчине из нее не выбить.
- Располагайся, - открыв дверь, пропустил мою занозу первой и не дожидаясь реакции, отправился обратно, чтобы взять бутылку темного пива, развалиться на диване и включить какую-нибудь ерунду на телике.
Да только хватило меня ненадолго.
Время ещё только восемь часов, она серьёзно легла спать? Я не слышал больше не единого шороха, как лёг на диван. Может пойти проведать?
Нет, определенно нужно посмотреть.
Бесшумно я добрался до комнаты и приоткрыл дверь, заглядывая внутрь, просунув для начала голову, а когда понял, что девушка действительно спит, осмелился зайти полностью. Пурпурный отблеск заката мягко освещал то место, где она лежит, поэтому девушка отвернулась от окна и почти с головой укрылась одеялом, оставляя босые ноги не закутанными. Мягкие черта лица и спокойное равномерное дыхание говорило о глубоком сне, но услышав меня, присаживающегося рядом с ней на кровать, она тут же открыла глаза.
- Стоило мне лечь, я тут же уснула, - голос стал сонно-хриплым, а когда то дерзкий взгляд смягчился, показывая другую сторону характера, другую Кэрри.
- Прости, что разбудил, - даже сам от себя не ожидал такой вежливости, но она лишь кивнула в знак понимания.
Выбираясь из под тёплого укрытия, все в том же сарафане, она поднялась на локти и взглянула на окно.
- Не помню, когда последний раз так рано ложилась спать. А ты вообще спишь? Мне просто интересно...
- Я наполовину человек, не забывай, - слегка улыбнулся, понимая, что впереди ей предстоит многое узнать обо мне. До неё, ещё ни одна человеческая душа не знала о моем демоническом происхождении.
- Но ты и наполовину демон.
- Да, поэтому без сна я могу обойтись гораздо больше чем ты.
Вот...опять эти глаза, полные любопытства и интереса. Она жадно закусила нижнюю губу в предвкушении, от чего я нервно сглотнул образовавшийся ком в горле, но она не обратила на это внимание. Сейчас я отчетливо слышал часто меняющиеся вопросы, крутящиеся на ее, остром на слово, язычке, и будь я проклят, захотел рассказать красавице все, что ее так интересует.
- До сих пор не верю, что такое со мной могло произойти.
- Ты просто не думай об этом.
- Скажи, а ты сам можешь вылечить Мэтью? - разговор плавно перешёл на причину местонахождения здесь.
- Я похож на лекаря? - почему то меня злило неоправданное беспокойство за этого человека.
Она замотала головой, от чего передние пряди ее густых волос, теперь оказались на груди, едва скрывая вырез этого долбанного сарафана. Почему я не нашел какой-нибудь балахон?
Пожалуй, ей лучше переодеться в мою футболку и лечь спать. Сущность демона рядом с ней все больше и больше вырывалась наружу, а чтобы вы знали, чистокровные, почти не имея эмоций и сожаления, берут без спроса то, чего так жадно хотят.
Так что этой малышке повезло. Несмотря на многочисленные тренировки и издевательства от отца, глубоко внутри, я по-прежнему ощущал надежду на возрождение сочувствия, страха за свою жизнь, а возможно и когда-нибудь ощущение любви, такой сладкой и опьяняющей, как многие о ней говорят.
Тюфяк, вот как называл меня мой сводный брат, Маркус, видя мое сомнение и сожаление к людям, попавшим в чистилище. Разрывающие дикие вопли от страха, агония и боль, и мучительные испытания, повторяющиеся раз за разом, в наказание за совершенные при жизни грехи, я считал неоправданными. Но из года в год, мне приходилось беспомощно наблюдать за очередными выдумками отца, высшего и главного среди карателей, за счёт чего я стал черствым и эгоистичным ублюдком.
Для своего же освобождения, мне пришлось дождаться совершеннолетия и инициации, где в бою я убил трёх ни в чем не повинных демонов моего же возраста, чтобы показать Совету, что я беспринципная сволочь, выполняющая их поручения без тени сомнения.