Из опубликованных при жизни Лермонтова поэм наиболее ранняя — «Хаджи Абрек» — появилась в 1835 году в популярном журнале «Библиотека для чтения» под полной фамилией автора (его первая подписанная публикация, правда в ином орфографическом варианте «Лермантов»), однако заметным литературным событием не стала. Иная судьба ждала вторую опубликованную Лермонтовым поэму — «Песню про… купца Калашникова», напечатанную под криптонимом «-в» в «Литературных прибавлениях к “Русскому инвалиду”» (1838), изданием которых занимался в тот период Краевский. Как писал об этой публикации Белинский, наряду с Краевским способствовавший утверждению литературной славы Лермонтова, «это произведение сделало известным имя автора, хотя оно явилось и без подписи этого имени»9.
Титульный лист журнала «Библиотека для чтения» с первой публикацией «Хаджи Абрека»{6}
Криптонимная публикация «Песни…» была результатом цензурных сложностей, возникших, однако, не из-за претензий к содержанию поэмы, но из-за личности ее автора. За год до того, в феврале 1837 года, имя Лермонтова стало широко известно благодаря «возмутительным» стихам на смерть Пушкина (за их сочинение и распространение Лермонтов был арестован, провел несколько дней на гауптвахте и по повелению Николая I наказан переводом из гвардии в армейский полк тем же чином). Краевский вспоминал, что придирчивый петербургский цензор Павел Гаевский «нашел совершенно невозможным делом напечатать стихотворение человека, только что сосланного на Кавказ за свой либерализм». Краевскому пришлось прибегнуть к помощи Жуковского, «который был в великом восторге от стихотворения Лермонтова, находил, что его непременно надо печатать, и дал… письмо к министру народного просвещения. Уваров нашел, что цензор был прав в своих опасениях, но разрешил печатание на своей ответственности, не позволив, однако, ставить имени Лермонтова»10. Эти мемуарные сведения Краевского подтверждаются цензурными документами, в свое время опубликованными Николаем Здобновым11: из них следует, что поэма не была одобрена ни самим цензором, ни петербургским цензурным комитетом, но была дозволена лишь «по разрешению… господина министра народного просвещения».
Цензурные злоключения «Песни», по всей видимости, повлияли и на издательскую судьбу другой поэмы Лермонтова, увидевшей свет в том же 1838 году, — «Тамбовской казначейши». Она была напечатана в журнале «Современник», который после смерти Пушкина выпускали его друзья — Жуковский, Вяземский, Плетнёв, Одоевский — при участии Краевского. Рукопись поэмы Лермонтов, уже вернувшийся с Кавказа в Петербург (по дороге в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк, квартировавший в Новгороде), отдал Жуковскому, который, по словам Лермонтова в письме к Марии Лопухиной, поэму одобрил, «понес ее к Вяземскому, чтобы прочесть вместе»12, и предназначил в ближайший номер «Современника». Однако, как вспоминал все тот же Краевский, Жуковский «некоторые стихи переделал и дал им другое значение, а кое-что выпустил»13 — в том числе, по-видимому, имея в виду потенциальные сложности с цензурой. Хотя архивные свидетельства о цензурных претензиях к «Тамбовской казначейше» до сих пор не были обнаружены, неавторские (и, скорее всего, именно цензурные) изъятия в поэме налицо — начиная с заглавия и обозначения места действия. В «Современнике» Тамбов обозначен как «Т…», а сама поэма носит название «Казначейша». В воспоминаниях Ивана Панаева, соредактора «Современника» уже в другую, некрасовскую эпоху, есть колоритный эпизод, хотя и неточный в деталях, но ярко рисующий впечатления автора от искаженного текста «Казначейши»:
Он [Лермонтов] держал тоненькую розовую книжечку «Современника» в руке и покушался было разодрать ее, но г. Краевский не допустил его до этого. — Это чорт знает что такое! позволительно ли делать такие вещи! — говорил Лермонтов, размахивая книжечкою… — Это ни на что не похоже! — Он подсел к столу, взял толстый красный карандаш и на обертке «Современника», где была напечатана его «Казначейша», набросал какую-то карикатуру14.
Рукописей поэмы не сохранилось, за исключением набросков посвящения, а потому в современных изданиях точно так же сохраняются пропуски текста (кроме связанных с Тамбовом). Павел Висковатов, один из ранних исследователей и комментаторов сочинений Лермонтова, в своем издании восстанавливал часть купюр со ссылкой на сообщение родственника и друга Лермонтова Акима Шан-Гирея (например, в строке 27: «Там зданье лучшее острог» или в строке 467: «Увы! молясь иной святыне»)15, однако позднейшие текстологи справедливо не решались вносить дополнения в лермонтовский текст по такому недостоверному, «устному» источнику.