Ужас сковывал мое тело, в горле застрял истошный крик, а сердце грозило выпрыгнуть из груди или попросту оглушить меня своим грохотом.
Но надо было что-то срочно делать, поэтому я, пытаясь совладать с непослушными конечностями, медленно попятилась назад, сползая с кровати и не сводя испуганного взгляда с балкона, а после нырнула под нее и по-детски закрыла глаза, стараясь дышать через раз и искренне надеясь, что меня там не найдут.
От страха все чувства обострились, поэтому каждый звук казался мне настолько осязаемым, что, если бы хватило смелости, я бы определенно могла его потрогать. Я слышала все: шелест штор, как они медленно раскрываются, впуская тень, почти беззвучную мужскую поступь, но тихий скрип половиц у кресла выдал местонахождение незнакомца. Вот уже слышны мягкие шаги по пушистому ковру у моего убежища. И я не выдержала и распахнула глаза, уткнувшись взглядом в черные идеально чистые ботинки, словно в них не взбирались только что на второй этаж, а переоделись прямо в моей спальне.
Я слышала тяжелое дыхание, с хрипом и свистом вырывающееся из чьих-то уст, а после снова раздались шаги. Казалось, бояться сильнее было некуда, потому что дышать я уже перестала, а рот закрыла ладонью, лишь бы не выдать ни звука.
Но после меня схватили за лодыжки и вытащили из укрытия. На этот раз пронзительного визга я сдержать не смогла.
Глава 24. И тут выросли рога…
Акари
— А-а-а-а!!! — вопила я, сама себя оглушая. Пыталась ухватиться за ножку кровати, да промахнулась и, падая, больно стукнулась локтем. А после взвыла с новой силой.
— Пусти-и-и!
Я брыкалась изо всех сил, стараясь оторвать от своих ног чужие руки, но удерживали меня очень крепко. Вторженец пыхтел все сильнее и сильнее, а мне становилось страшнее и страшнее. Так страшно, что я боялась обернуться, чтобы посмотреть, кто же меня тащит.
Но мучиться мне пришлось недолго. Долгим это только казалось. Спустя несколько секунд, когда меня полностью извлекли из-под кровати, подняли на ноги и резко развернули к себе. Я крепко зажмурилась, сама не знаю почему, и начала колотить мощную, кажущуюся каменной, грудь. Даже руки себе отбила!
А затем меня схватили за кисти, закинули их за спину и поцеловали.
Я настолько обомлела, что наконец распахнула глаза.
Снова этот демонюга! Чтобы ему пусто было! Напугал до чертиков и целоваться лезет!
Разозлилась я страшно, и, как только он просунул язык, взяла его да укусила. Андрей зашипел и отпрянул от меня, взирая жуткими алыми глазами.
И тут Остапа понесло:
— Да что ты себе позволяешь?! Вламываешься в мой дом! Пугаешь! А после самым наглым образом домогаешься?! — с каждым словом я ударяла его кулаком в грудь. Ведь я правда испугалась. Да так страшно мне еще никогда не было! А этот мужчина стоит, хлопает своими безумными красными глазами и даже не попытался извиниться!
— Ак-кар-ри… — пророкотал он так, словно где-то рядом раздались раскаты грома. А в глазах блеснул опасный огонек.
А дальше все совсем вышло из-под контроля. Мужчина и без того отливавший серым, стал еще серее. Верхняя губа приподнялась, демонстрируя острые и очень длинные клыки. А на голове вдруг начали расти рога! Самые настоящие, черные, закрученные назад рога. А сам он раздался вширь и ввысь, мышцы забугрились, одежда затрещала по швам, и, не выдерживая, разрывалась и падала к его ногам. На руках проступили странные узоры, напоминающие татуировки. Изменилась прическа и даже заострились уши.
— Ма-амочка… — пропищала я, от ужаса округляя глаза.
Но когда из его штанов вылез хвост с умилительной кисточкой и начал нервно подрагивать и периодически бить по ноге, я снова завизжала и дала деру в единственное надежное место — туалет.
Тяжело дыша, я захлопнула дверь, закрывая ее на замок, и побежала к небольшому шкафчику, чтобы припереть им дверь, так как на замок я не очень-то полагалась. От натуги мой пупок едва не развязался, но я его все же сдвинула. И отбежала к другой стене, прижав руки к груди и испуганно взирая на получившиеся баррикады.
— Ак-кар-ри… — снова пророкотали за дверью, я же начала озираться в поисках чего-нибудь тяжелого на случай, если этот бугай вынесет мою дверь. И, приметив металлический держатель для туалетной бумаги на длинной ножке, выбросила бумагу и замахнулась им, встав в боевую стойку. Хоть боевыми искусствами я никогда не занималась, но жить захочешь — и не такое сгенерируешь.