— Говорят, ты неплох. — Заметил вслух враг, снисходительно улыбаясь, пока я соображал, что это только что было. — Не зря Токатса тебя опасался. Уверен, Бог оценит ещё один подарок.
Стоит, издевается. Даже не пытается создать заклинание. Точно решил меня в поединке одолеть. В лицо не колет, только бьёт туда боковыми ударами. А вот кисти мне приходится защищать по полной. Амулеты лечения у меня не пустые, пока суд да дело, почти заполнились, но они не панацея. Любое лечение отбирает жизненные силы.
Сектант ещё немного порассуждал о том, какую награду попросит у своего бога за мою голову, издевательски поинтересовался моим мнением на этот счёт. Я не отвечал на его реплики, снова углубившись в поиск решения.
Раньше некоторое решение у меня было, но тут внезапно возник небольшой нюанс.
В виде одушевлённой шпаги! Эта штука меняло многое, а в моём плане так вообще всё. Мягкий голос запертой в шпаге сущности напоминал мне одного из знакомых профессоров. Вот добавить чуть картавости — и будет Моисей Израилевич. Тот тоже всех называл «молодыми людьми», даже если собеседнику было глубоко за пятьдесят. Сколько ему тогда было самому — даже не скажу даже примерно. Может сорок, может все семьдесят. Было ощущение, что он застыл в одном возрасте навечно.
Враг наговорился, поединок возобновился. Было видно, что сектант расслабился, напирая не так и сильно. Он устал ещё во время первого поединка, а тут ещё я его гоняю. Сейчас он пытается отдохнуть, изматывая меня.
Я же всё так же отступал, временами оглядываясь. Первую перспективную камеру пришлось пропустить, было не время, но осталась ещё одна. Когда мой противник запускал ту бяку, он уничтожил все нарисованные в коридоре узоры. Но узоры в камерах остались. И парочка вполне отвечала моим задумкам.
В некоторых из камер я оставил готовые печати. Разные, например, на печать безмагии очень рассчитывал. Хотел заменить врага туда, но теперь вижу, что план был плохой. Если сектант и пользуется чем-то для такой скорости движения, то в печати я тоже свою скорость потеряю.
А вот мастерство еврея в шпаге никуда не денется! В камере ещё и отступить некуда будет, сам себя в ловушку загоню. Но колья в другой камере попробовать использовать надо, зря что ли рисовал. Благо, до ловушки осталось… Два шага буквально.
Ещё шаг назад. Вот она! Активация…
Отступая, словно баскетболист-защитник, приставными шагами, аккуратно обошёл ловушку с каменными кольями. Для меня рисунок горит яркими огнями силы, а вот противник её не видит. Я специально чуть оторвался, надеясь, что он использует телепорт и нарвётся.
Или нет. Увидел!
Если бы он повторил мой путь, то была бы надежда, что не заметил. А он демонстративно обошёл узор с другой стороны. Ещё и хмыкнул с превосходством.
— Вот это было совсем неплохо, да, неплохо. — Голос еврея в шпаге стал чуть заинтересованнее. — Но почему так прямолинейно и узко, позвольте спросить? Где печать ловушки на всю ширину коридора, где безопасный извилистый путь отступления прямо сквозь неё? Где маскировочное поле, в конце концов? Кто Вас учил, молодой человек, Вы мне скажите.
— Извините, это всё, что успел. — Рыкнул я через сущность. — На это-то потратил остаток сил.
Маскировочное поле ему подавай! А я знаю, что это такое? Ещё один Цетон нашелся. Тот тоже постоянно меня критиковал.
Главный сектант не мешал нам общаться. Благо, такой вид разговора не сбивает дыхание.
— У Вас, молодец человек, есть потенциал. — Финты противника стали ещё вычурнее, а я совсем загрустил, отступая ещё интенсивнее. Надо быстрее что-то придумать, а то так можно и до самой двери допятиться. — Вижу, что Вас кто-то учил, но не до конца. Поверьте, Вы зря не закончили учебу у этого человека. Вот это был неплохой удар! — Азартно заметил он, когда я контратаковал на нижнем уровне.
Неплохой, да? Да я даже не чиркнул по ноге!
Надо действовать не так прямолинейно. Например, убрать лезвие, и выпускать его в самый последний момент. Визуально противник не сможет правильно оценить, достаёт до него лезвие или нет. У опытных бойцов это на уровне инстинктов.
— Возьмёте меня в ученики? — Со щелчком лезвие спряталось. Воспоминание про Цетона навело меня на одну мысль, которая даже слегка взбодрила. — Научите, а я потом Вас отпущу.
Я кое-что вспомнил. Как мы Наталину везли после лечения. Как я одной нейтральной к магии шпагой разрушил зеркало.