Выбрать главу

Пропало все. И только в обмякшем безжизненном теле человека, сидевшего у стены, продолжало биться горячее живое сердце.

За тысячи лет своего существования Демон океана не испытывал такого потрясения.

Он еще продолжал читать по Книге Воды, когда увидел, что Конан глубоко вздохнул, не открывая глаз, нахмурился…

Железный Обруч, одетый на его голову, чтобы лишить будущего Ученика воли, с оглушительным звоном лопнул.

И тут же, словно сдернули тяжелый пыльный занавес, стало светло. Веревки упали с ног киммерийца, он встал, опалив Демона взглядом злых синих глаз, и поднял меч. Опустившийся на колени Октогирум разрыдался, Книга выпала из рук Од'О. Через мгновение его самого уже не было в зале. — А папаша-то твой, оказывается, трус, — весело обратился Конан к остолбеневшей Паноре. После чего вложил меч в ножны, мельком безо всякой жалости глянул на раскисшего Октогирума и раздумчиво взвешивая на руке волшебный сосуд, произнес: — Кажется, я знаю, где может пригодиться ваша зеленая водичка, и, пожалуй, заберу ее с собой. А пока…

В несколько легких шагов преодолев разделявшее их расстояние, Конан открыл пробку и плеснул из сосуда прямо в лицо колдунье.

— А-а-а… — протяжный звук вырвался из ее горла, тут же превратившись в нечленораздельное бульканье. Черты красивого лица исказились, смазались, тело быстро теряло форму, стекая вниз, как расплавленный воск. Через несколько мгновений под ногами киммерийца вяло копошилось нечто, напоминавшее то ли крупного моллюска без раковины, то ли сбежавшее тесто. С краю бледно-розового комка ритмично надувался и опадал пузырь.

— О, — удивился Конан, брезгливо пиная студень ногой, — да ты еще и живое!

Оглядевшись по сторонам, он с радостью увидел верного приятеля — золотую рыбку, которая приветливо помахивала хвостом, радуясь победе человека.

— У нас с тобой есть еще одно дело, — обратился к ней киммериец, — пока гостеприимный хозяин не очухался, мне надо срочно побывать у той скалы, похожей на руку, помнишь?

Рыбка завертелась волчком, видимо, одобряя решение Конана, и быстро поплыла прочь. Не оглядываясь, он последовал за ней.

Каменный палец был уже совсем близко, когда он почувствовал, что идти стало труднее. Вода вокруг словно превращалась в плотный кисель, сковывая движения. Но могучего киммерийца уже ничто не могло остановить. В двух шагах от скалы он помедлил, оглядел камень, с которого и началось его знакомство с Демоном океана и задумчиво произнес:

— Четвертое Заклинание, говоришь?

И, вынув из ножен Меч Короля Атлантов, широко размахнувшись, что есть силы ударил по скале. Раздался оглушительный грохот, в котором слились воедино и скрежет металла, и треск камня, и полный злобной тоски отчаянный вой.

Страшная сила оторвала Конана от дна, выдрала из руки меч, что-то с силой ударило его по ушам, он широко открыл рот… И захлебнулся.

Эпилог

Конан сидел около бассейна в уютном внутреннем дворике дворца герцога Эстепонато и с наслаждением вдыхал свежий морской воздух. Даже сюда, сквозь толстые высокие стены доносился тяжелый рокот волн. Чуткое ухо киммерийца уловило, как одна из служанок тихо сказала другой:

— Ну и шторм! В жизни такого не видала — целую неделю беснуется! — Широкая улыбка расплылась по загорелому лицу короля Аквилонии. Мимо с гиканьем промчался его сын Конн. Следом бежал Баджо, заливаясь счастливым смехом и стараясь попасть в приятеля зелеными сливами.

Неслышно подошедшая Зенобия положила Конану руки на плечи.

— Ты получил письмо от Кастеджо? — Этот ласковый голос киммериец мог слушать вечность. Чуть повернув голову, он кивнул.

— Он приедет к нам?

— Не сейчас, милая. Наш друг приносит свои извинения, но он очень занят. Берег Тайбора сильно просел, весь Шамар занят восстановлением разрушенных домов. Но как только работы будут завершены, Кастеджо обязательно навестит нас. Он обещал.

На выложенной разноцветными плитками дорожке появилась белая фигура. Конан тут же встал и направился навстречу Гар-девиру.

— Я пришел проститься. — В руках волшебник держал сосуд с остатками Изумрудной Жидкости. Когда жители рыбацкой деревушки нашли бесчувственного киммерийца, лежащего на песке, им так и не удалось разжать его пальцы, сжимавшие горлышко сосуда. — Это я забираю с собой. Вам эта Жидкость больше не понадобится, — Гардевир с улыбкой посмотрел на Зенобию. Казалось, живительная изумрудная сила сделала женщину еще красивей. — А оставлять такие вещи людям нельзя.

— Ты уже уходишь? — В голосе Зенобии послышалась грусть. Именно этот высокий седобородый маг помог ей выдержать весь ужас и тягость ожидания.

— Мне пора.

Конан не смог бы словами выразить всю благодарность Гардевиру, хотя, с другой стороны, киммериец готов был отдать половину королевских сокровищ, чтобы никогда больше не связываться с магией. Но у него еще оставалось несколько вопросов к волшебнику.

— Почему все-таки Од'О так просто отпустил меня?

— Во-первых, ты пришел к нему по доброй воле, — в своей обычной плавной манере начал мат. — А во-вторых, тебя здорово защищали и. Меч Короля Атлантов, и Изумрудная жидкость. Но самое главное, — Гардевир понизил голос, — скорей всего, он понял, что ты сильней. Недаром лопнул Железный Обруч.

— Да, — задумчиво протянул Конан, — меч был хорош. Жаль, что не удалось его сохранить. А кстати, он-то откуда взялся? И рыбка еще какая-то золотая…

— Да, что уж там, — лукаво улыбнулся волшебник, — мы, чай, тоже не фокусы на ярмарках показываем…

— И все-таки жаль, что не удалось уничтожить эту морскую гиену Од'О! Не начнет ли он снова пакостить?

Яркое солнце заливало крышу, слабый ветерок чуть трогал верхушки пальм. Странно поэтому было слышать отдаленный рокот шторма.

— Побесится и перестанет, — добродушно заметил Гардевир, прислушавшись. — Ведь, разрубив каменный палец, ты лишил его главного — возможности выходить на сушу. А шторма… Что ж мы, штормов не видали?

Зенобия звонко рассмеялась. Она подошла к мужу и, одарив его полным любви взглядом, кивнула волшебнику:

— Переживем.

День заканчивался. Неяркие еще звезды робко загорались на ясном спокойном небе. Пир во дворце был еще в самом разгаре, когда Зенобия заметила хмурую складку на лбу Конана.

— Что тебя тревожит, мой повелитель? — ласково-обеспокоенно спросила она.

— Есть один вопрос, который до сих пор не дает мне покоя. — Киммериец выглядел озабоченно. Внезапно он поднялся и, тихо сказав несколько слов сидевшему рядом Эстепонато, вышел из-за стола.

— Я с тобой! — Зенобия порывисто вскочила и бросилась за ним. Герцог удивленно проводил глазами сильную фигуру короля, чуть пожал плечами и продолжил застолье.

По ночной Мессантии быстро шли двое — крупный мужчина, завернувшись в дорогой плащ, крепко держал за руку хрупкую женщину. Случайные прохожие оглядывались на странную пару, недоумевая, как могло занести в портовые трущобы этаких разряженных господ.

При виде стоящего перед ним Конана, Бо Деревяшка чуть не свалился с табуретки.

— Митра! Живой! — Но тут же, вспомнив, с кем говорит, вскочил. Открыв рот, он переводил взгляд с улыбающегося короля на Зенобию, не в силах больше вымолвить ни слова. Он лишь молча пожал протянутую руку и в растерянности сел.

— Неужели сробел? — смеялся киммериец, подзывая хозяина кабака. — Надеюсь, не откажешься выпить со мной хорошего вина?

Бо кивнул. И скоро, забыв свою робость, уже оглушительно хохотал над шутками Конана.

После пятого кувшина вина киммериец, нахмурившись, задал, наконец, мучивший его вопрос:

— Послушай, капитан, не мог бы ты мне сказать, почему тебя зовут Бо Деревяшка?

Просоленный морской волк совершенно неожиданно залился багровым румянцем и, исподлобья поглядывая на Зенобию, смущенно произнес:

— Простите, Ваше величество, но кто ж такие вопросы при дамах задает?