— Скажи мне, что я ошибаюсь! — у Раттимира задергался глаз. Ну конечно, он тоже уже понял, кем для меня стал Шаптиро.
— Не тронь Хозяйку! — воинственно оскалился мой фамильяр.
— Так! Стоп! — я резко поднялась на ноги. — Раттимир, вернемся домой, можешь мне хоть сто лет морали читать. — Я тут же задумалась о том, что произнесла. — Нет. Нет, погоди. Я преувеличила немного…
Неожиданно сбоку послышался тихий смех. Я недоуменно повернула голову. Каким же огромным было мое удивление, когда на лицах родителей маленькой девочки больше не было агрессии.
— Теперь верю, — произнес Альгарис.
— Чему? — смущенно уточнила я.
— Что вы не сеете зло, — продолжила за мужчину его жена.
— Эм-м-м, — протянула я. Уточнять, почему они так решили, побоялась. — Спасибо. Между прочим, ты меня оторвал, — снова посмотрела на Раттимира.
— Я?! — его возмущению не было предела.
— Хозяюшка, а что мы делать-то должны? — дернул меня за брючину бес.
Идея созрела сразу. Без фамильяра я, возможно, долго бы бродила в лабиринтах разума Кассии. Но Шаптиро мог чувствовать живое тепло на всех уровнях: как физических, так и метафизических.
— Мы с тобой должны помочь этой малышке, Шаптиро.
Я снова опустилась на колени. Маленький бес подошел ближе к девочке и потянул воздух. Небольшой приплюснутый нос тут же скривился от отвращения.
— Фу-у-у-у, — замахал он лапками.
— А… — начал было Раттимир, но замолк, едва я подняла вверх ладонь.
— Что ты учуял? — я не сводила глаз с беса.
— Смерть, Хозяюшка. Но какую-то неправильную. Она не хочет быть Смертью. Она хочет в мир живых. Править. Питаться. Много-много есть. Души.
Черт подери. Значит времени у нас оставалось в обрез.
Глава 48
Погружение в чужие душу и разум — это всегда риск. А уж когда сознание затянуто пеленой непроходимой тьмы, опасность возрастает в сотни раз.
Раттимир метался около меня, сродни дикому зверю, запертому в клетке. Вся эта затея с проникновением и попыткой выяснить, где же спряталась душа маленькой девочки, ему крайне не нравилась. Он не мог ни помочь мне, ни защитить.
— Шаптиро, готов? — задала вопрос фамильяру, который заканчивал рисовать в воздухе замысловатый рисунок. Знак должен был послужить нам маяком и показать дорогу назад.
— Да, Хозяюшка, готов, — бес сделал последний завиток в рисунке и резво подскочил ко мне. Маленькая лапка крепко обхватила мою ладонь.
— Надин! — в отчаянии произнес Раттимир. — Мне это все не нравится.
Я мягко высвободилась из хватки беса и подошла к своему мужчине.
— Посмотри вправо, — попросила я его. Прекрасно знала, что, а если быть точнее, кого он должен был увидеть.
— Надин, — снова мучительно произнес он.
— Нет, — приложила пальцы к его мягким губам, — ты знаешь, что мы делаем все правильно. Ратт, у нас у самих растет дочь. Поверь, я столько мучилась с ненавистной бабочкой, а помочь никто не мог. Все только и твердили, что она здорова.
— Но в итоге так и оказалось, — он положил ладони мне на талию, сильно сжимая ее. — С нашей девочкой все хорошо, — Раттимир прислонился своим лбом к моему и прикрыл глаза.
— Я этого не знала. — Я отзеркалила его позу. Пальцы переместились на щеки, покрытые колючей щетиной. — Насколько с ней все хорошо, мы узнаем лишь со временем. Мы оба сильны, Раттимир. А Илария сильнее нас обоих. Борьба еще впереди, — я проглотила тугой комок в горле. — Поэтому прежде, чем начать другой бой, я хочу закончить этот. И не мучить себя вечными «а что было бы, если…», понимаешь меня?
Никто не прерывал нас. Драконы будто понимали, что здесь и сейчас нам нужна эта минутка уединения.
— Я люблю тебя, птичка, — прошептал Раттимир, невесомо касаясь губами моей щеки. — За твою душу и огромное сердце.
— А я думала, что невыносимо неотразима, — хихикнула в его плечо.
— Для меня ты прекрасна всегда. Была и будешь, — лукаво подмигнул мне он.
Какой женщине не понравится, когда ей говорят такие комплименты? Конечно же, каждая растает. Но именно мой мужчина вкладывал в эти словах более глубокий смысл, чем могло показаться на первый взгляд.
— Хозяюшка, пора, — позвал меня Шаптиро.
— Да, — скривившись, согласился с ним Раттимир.
И снова мы с бесом оказались около кровати маленькой девочки.
Сначала я и фамильяр установили прочную ментальную связь. С этой секунды все, что почувствую я или он, будет тут же отражаться на другом. Погружение в разум Кассии был похоже на медленное увязание в болоте: сначала, ноги утопают в чем-то вязком и неприятно пахнущем, а потом тебя медленно засасывает все глубже и глубже, утягивает на дно. Тошнота подкралась неожиданно. Я поднесла руку к горлу, стараясь сдержаться. С трудом, но у меня получалось.