Читать “К себе нежно” или Акунина между клиентами. Сметать сахарно-вишневые шапки захваченного чизкейка – ммм. Очень высокая и субтильная – идеальный анатомический экземпляр – Леся по-ребячески радовалась двум вскользь затесавшимся килограмам.
Счастье – мера, которую задаешь сам. И тогда, в предобеденном затишье атакуемого солнцем пункта, с перемазанной джемом ложкой, его было хоть на целую жизнь.
Позже, правда, залетела тучка бывшей одноклассницы. Разорвалась, как дождем, мелким-мелким: “А ты универ так и не закончила?”, “И что? Долго здесь работать собираешься?” “Соня-то родила. А ты не хочешь?.. В смысле развелась?” И уплыла, торопливая, полноватая – будто только-только вышла из того самого дня, где они дремали за соседними партами – в свою как-то даже воспрявшую, скрашенную чужими неудачами жизнь. А ведь не так-то у нее всё плохо. И что, что малость поднабрала? Вот у Леськи-то всё гораздо хуже.
Когда под гостьей взбрыкнула подтаявшая скользкая лестница, у Леси всё стало прямо-таки совсем хорошо. Дальше друг за дружкой посыпались обеденные студенты, запыханные бабулечки, послерабочие, поминутно сменяемые лица. Пик. Пик. Вспышка. Тишина. После говорливого потока – только коричневые разводы ботинок на плитке.
Читать уже не хотелось, сладости жевать тоже. Пятиэтажка напротив – гигантская уродливая серая плитка, след какой-то отжившей, космически непривередливой цивилизации – первыми окнами отбивалась от морозной тьмы. А та всё сгущалась, предчувствуя уже и хрусткий поворот ключа, и промозглые, почти бегом, 400 метров до дома. Увы, до конца смены ещё час.
Под рукой разлетались на "Авито" выставленные мечты: квартиры, которые она никогда не купит, щенки, чтобы смотреть и не завести. Листать, как фотки в Tinder: уже поставленные купированные уши, экстерьер, герцогиня Собачья в пятом поколении. Безусловно, все они хорошенькие, неоформившиеся еще, сдобные комочки с зажмуренными веками – обыкновенные самые дети, по-своему красивые. Но что-то было не то – некое почти магазинное раздумье, словно бродишь среди переполненных, теснящихся стоек масс-маркета и не находишь даже, на что посмотреть.
Он родился за 3 недели до ее двадцатишестилетия. Хотел, наверное, успеть день в день. Но вечно взмыленная, истязаемой одновременно работой и бытом заводчица всё откладывала объявление.
Поиски несуществующего. Бессмысленный и механический серфинг среди покладисто подгружающихся квадратиков. “Опубликовано в 11:45”. Запыханная тетка, наконец, закрыла приложение. А в 11:49 любовь уже выстрелила, моментальная и беспросветная, пробив разом легкую утреннюю мигрень, раздражающий бубнеж только что ушедшего клиента и малейшие сомнения.
Она сама собой нашла его – не могла не найти – сперва среди слепых комков на подстилке, следующее фото – уже толстопузая, на лапах дрожащая малышня, он крайний слева. Нетолстый, нехудой, неприщуренный, а именно такой, какой должен быть. Идеальный. Когда вот так, с одного взгляда, понимаешь, что это твоё. Джозеф. Её Джози.
Через 3 дня в небольшой гостинной неофициального заводчика Леся – тревожные глаза растекшейся, с оттянутыми сосками суки – протянула руки. “Привет-привет”. Джози дался, не колебаясь. Он тоже нашел.
Пахло собаками, старым ковром и очень убойным кормом. Он радостно, с подвыванием, что-то вещал ей в лицо. При тускловатом свидетельстве старомодной люстры это походило на клятву.
Заводчица говорила про возраст, про подождать, про задок. Ни Леся, ни Джози ее не слышали.
2
Взросление любой большой собаки проходит 3 этапа: все умиляются и целуют в нос, кто-то начинает догадываться и спрашивать, что это за порода, соседи просят пройти от них подальше. Леся, к счастью, успела сполна насладиться “материнством”: Джози приехал к ней месячным, сладко-молочным и разяще, несмываемо – 3 дня подряд намыливала его в ванной – пахнущим здоровым щенком.
Со всем трепетом младенчества Леся заперлась с Джо в ее наскоро облагороженной однушке. Одноразовые пеленки, подстилки и игрушки – всё таинство щенячьей детской. На улицу нельзя – вирусы. Зато дома – целое пищащее, катающееся, хрустящее под зубами царство, которое два через два он осваивал один. Крохотный, пугливый, поскуливающий на недоступные высоченные громадины, он однажды яростно их победил. Тем вечером вернувшаяся Леся прошла по от порога простирающейся дорожке до дивана: разоренная упаковка ватных дисков, искусанная, но не уступившая баночка крема. “Ты как дотянулся?” – недоумевала. “Скажи мне, как дотянулся а!” “Уф!” – пискляво похвастался Джози.