А ещё любил безоговорочно. Так только собаки умеют.
Они просидели как-то 3 дня на картошке – зарплату задержали. Избалованный, приученный к “Монжу” и “Канину”, он понюхал, полизал, пожевал переваренный картофель – ничего, мать, пойдет. Ему даже понравилось.
Леся, наконец, перестала в мир перетаскивать эти сетевые любовные попытки. Одинаковые “Как дела?” и “Чем увлекаешься?”.
Да ничем. Вечерами над их с Джози диваном медлительно сменял звезды на круги давным-давно купленный ночник. “Нет, Джози! Фу! Это друг!” Почти семейный рай с бесперебойно переговаривающимися фильмами.
– Теперь-то он уже немаленький. И не такой хорошенький, – признавала Оля. – Просто демон.
Вверх, полет, бух – в ее готовые руки. Она кружила его, маленького, прямо за лапы и подбрасывала, подкидывала, целовала в чернявый нос. Прыгучего и легкого-легкого. Привычка, впрочем, сохранилась, и Джози, годовалый, совсем по-кошачьи дремал у нее на коленях. Да и всё ещё любил эти летучие поездки по квартире. “Да тяжелый какой! Я тебя не понесу!”
Он стал сущим лекарством для ее медленного выздоровления: бегая с Джози, Леся вспоминала, какая ей нравится музыка, по утрам, под назойливые облизывающие потуги она ставила в духовку булочки с корицей. “Дам попробовать! – обещала. – Но только половинку!”
Вскоре она ощущала эту укоренившуюся связь и на работе. Во всяком случае, когда медсестричка из больницы донесла:
– Игорь твой заново женился.
Оно ударилась, словно о щит.
– Рада за него.
Чуть сыпучие желтоватые ватрушки по выходным, липкие тяжелые малиновые рулеты, шоколадные кексы с влажным нутром – никто больше не мешал ей творить.
– Да, одна живу. Ну как одна, с собакой, – отвечала Леся своей классной. – Да, на постоянной основе тут работаю. Пакетик дать?
По иронии, за какие-то недели до встречи с ним ее мир выстроился, целый и полный.
“С тех пор как я начала с нуля вести свой блог, я заработала…”, – вниз ленту Инстаграма.
“Не бойтесь монетизировать свои увлечения и тогда…”
“3 месяца назад я просто начала показывать свои работы в TikTok и…”
Вниз, вниз, вниз ленту Инстаграма.
“Сегодня я покажу вам свой любимый рецепт шоколадного печенья. Вам понадобится…”
Полкило муки перемешать со взбитыми желтками. Тучно вмесить ложкой сахар. Ммм-м-м, как вкусно. Уже прямо-таки потрясающе.
В тот раз они вышли пухлявые, с врезанной малиновой горкой сверху – пуховые с первого укуса панкейки. И ей отчего-то не хотелось совершенно снимать их в Инстаграм.
Да и блога бы не получилось. Просто потому что было не кайф. Кому-то шел этот насквозь прозрачный, с камерой и на кухне, и в постели успешный успех. Кто-то замотивированный ежеутренне натягивал спортивный комплект, писал план на день, получал заказы на 2-3 торта в день и рос в доходе. И, хотя чей-то уютно обставленный мирок целых секунд 30 радовал глаз, Леся бы ни за что не сняла занавесь со своего.
Ей нравилась ее безликая ветровочка из “Спортмастера”, сочно булькающие под ботинками лужи, провинциальные физиономии целую жизнь знакомых фасадов и ленточный поводок Джози в руках.
Есть люди, которым не кайф быть особенными, инстаграмными, замотивированными, успешными и богатыми. И им даже повезло больше, чем остальным.
Пробежки по вечерам с Джози, ежедневные для себя и подружек сладости – оказалось, для счастья необязательно выходить замуж и заканчивать универ.
Увы, именно тогда, в 27 лет, когда стыдливая незнакомка в зеркало только-только статно распрямила спину, судьба прислала его.
5
За несколько лет работы в пункте выдачи Леся запомнила всех “своих” в лицо: толстого мужичка, которого жена гоняла за посылками, невысокую неразговорчивую девицу, методично и еженедельно закупающую книги, бабуличку, что нарадоваться не могла серебристой бижутерии. Шустрый, здоровающийся и благодарящий провинциальный поток, где – стоит только вглядеться во внизу обездвиженные камни – каждый откуда-то друг друга знал.
Они переехали недавно. Слишком моложавые для своего возраста, словно отпечатано неместные – средних лет семья с двумя безукоризненными голубоглазыми девочками. Все блондинки: статная, с неким европейким киношным лоском мать. Когда она улыбалась – просто хладная вежливость – морщинки расцветали, словно лучи из-под облаков. Старшая дочка – ее степенный, вежливый оттиск. И младшенькая лет шести – нестабилизированное, верткое, немного реактивное детство, неосторожно сшибающее все на своем пути. “Ну-ка, успокойся, я сказала! Маша!”
А та всё никак не могла. Зачем ей эта тесная неинтересная клетка? Ну-ка, тук-тук каблучком, выдайте ей ее заказ! А то она улетит, не девочка – настоящий самолет. Вхуж!