– Джози у вас не подбирает с земли. Как вы к этому приучили?
– Никак, – засмущалась Леся. – Он с детства ест только по команде. Никогда не берет еду на улице или без разрешения.
Он не женщину в ней видел, даже не подругу – собачника. Универсального советчика,с котором приятно обсуждать тонкости животноводства. Редко спускался до хотя бы о себе разговоров.
Ни словом не намекнул. Хотя Маша в середине октября тяжело, со всей беззащитностью детства, заболела. А они по инерции – пушистый черный оболтус и высокий, в синий комбезон обернутый доберман – делили вечереющие улицы.
Леся никому ни о чем не сказала. Да и что говорить? Соня бы однозначно осудила. А Оля… О, как обложила бы она невинно гуляющего с ней мужика. Отец семейства, есть жена – шаблонный этот форумный список, ничего не имеющий общего с ее чувствами.
– Да и зачем им говорить? – шептала, обнимая Джози ночью. – Он на меня и не смотрит.
Джози ободряюще и несогласно тявкнул.
– Лесь, это я… Я, Рома…
Помяться у домофона.
– Ты?
Откуда ты? Неважно, ты.
Открыть дверь, готовой уже совершенно. Томный розовый ночника. Локоны. Белье, нескладное немного, хлопковое, спортивное и серое.
– Неважно, – шепчет, сдвигая лямку. – Неважно, так ещё лучше.
Они – в невесомости приукрашивающего розового неона. Где-то отдельно от редких слишком балконных огней, тоскливого воя Джози в ванной.
– Выпустим, может. А то соседи пожалуются.
Он в живую – в точности как представляла, как будто даже моложе в этой послелюбовной трепетной ночи.
Проснуться уже одной. Ни ботинок, ни куртки, а неона у нее никогда не было. Детский же ночник.
Sunny пить на фоне зарумяневшего утра – сегодня не на работу. Надо только с Джози погулять и спи хоть весь день. Эх, фантазии-фантазии.
– А мы тоже теперь дрессируем Эрни! Лесь, смотри!
Краткая вспышка перед темнотой – Маша вернулась, украшенная совсем по-елочному шарфиком и колючими шерстяными колготками. Резвилась она ещё больше, на взрыве долго трамбуемых во время простуды искр. “Эрни, сидеть!” “Джози, лежать!” Визжала, путалась под ногами, спотыкалась – прямо в стерегущую над лужей отцовскую руку. “А ну-ка не бесись, а то домой пойдешь!”
Но выдохлась окончательно. А на утро с новой порцией подступившего жара отправилась в постель.
– Эрни, сидеть!
Слишком сахарная и обнимательная, булочка с сердце рвущим поскуливанием растекалась по траве. Мокрый весь теперь и грязный. О Господи! Леся неостановимо, забыв о стеснении, смеялась, пока Роман с недовольным бухтением нес его домой.
– Ну необучаемый! – жаловался.
– Джози, давай покажем! – предлагала Леся.
Тот послушно кружился, как будто маслянистый от лучей, слишком здоровый и ухоженный. Держался тяжко, как карманная собачка, на задних лапах. Мел языком носки лесиных ботинок. “Ну-ка хватит подлизываться, Джози!”
– А лежать он умеет? – развеселился Роман.
– Конечно. Джози, лежать!
На добрых несколько секунд засомневавшись – недоуменное выражение любимой морды – Джози лег на лапы перед мужчиной.
– Молодец какой, – одобрил тот и протянул ему лакомство.
– Можно, – подтвердила Леся.
7
Иногда, чтобы всё снова обрело глубину, рельеф и краски, достаточно одного-единственного существа.
Может, и глупое сравнение. С мамой и бывшим дни мотались несуразно и серо, как рулон самой дешевой туалетки, такой, с белыми звездочками проплешин, за 8 рублей. Она их особо и не замечала. Некогда было: постоянно пыталась соответствовать чужим ожиданиям.
А с Джози зима, осень, лето – абсолютно всё волшебное. Весна тоже, хотя там замучишься мыть ему лапы.
Тем предлетним днем она выгуливала его вместе с Виктором.
– Мы все-таки возьмем пару занятий с кинологом, – планировала Леся. – В следующем месяце.
– Отличное решение.
За этой болтовней ни о чем легко было воображать, что они – влюбленная пара. Или женатая. Она и этот роскошный мужчина.
– Рано я вышла без курки. Прохладно всё-таки.
– Сходите – возьмите. Я подержу Джозефа.
Дальше – быстро.
Когда она вышла, Джози засеменил к ней, будто хотел что-то сказать. А потом вдруг повалился, как подкошенное дерево.
– Джози!
Дышал, словно загнанный.
– Он задыхается!
– Он съел что-то с земли. Так быстро, что я не успел понять, – рассказал Роман.
Леся уже вызывала такси. 8 минут. Чёрт!