— Дыши, — прошептала она, сама не понимая, кому это говорит. — Пожалуйста, просто дыши.
Рейн открыл глаза и посмотрел на нее сверху вниз. Он привык, что его боятся или ненавидят. Но не привык, чтобы о нем заботились.
Она сосредоточилась на ране так же, как сосредотачивалась на поврежденном переплете старинной книги. Ее пальцы, испачканные в его крови, теперь действовали увереннее. Она видела, как его дыхание постепенно выравнивается, хотя пальцы Рейна так сильно вцепились в край стола, что дерево жалобно трещало.
— Почему ты не сбежала, пока мы шли по подъезду? — тихо спросил он. Это был вопрос человека, который искренне не понимал мотивов доброты.
Она подняла взгляд и наткнулась на его глаза. Он смотрел на нее сверху вниз — пристально, словно впервые видел в ней кого-то живого. Лиара затянула узел бинта. Ее руки все еще дрожали, но она не отвела взгляда.
— И куда бы я пошла? — она едва заметно качнула головой. — Назад домой, где меня чуть не убили? Или в полицию, которая, по твоим словам, «куплена»?
Она резко встала, отходя от него на пару шагов, словно только сейчас осознала, насколько близко находилась к человеку.
— Я здесь не потому, что доверяю тебе, Рейн. И не потому, что ты мой спаситель. Я здесь, потому что у меня больше нет дома.
Рейн ничего не ответил. Он только смотрел на неё, и в этом взгляде Лиара прочитала странную смесь вины и глухого, застарелого одиночества. Он медленно откинулся на спинку стула, закрывая глаза, и его лицо тут же осунулось, став похожим на посмертную маску. Напряжение, державшее его весь вечер, уходило, оставляя место мертвенной бледности.
— Там, в шкафу... — он кивнул в сторону узкого коридора, не открывая глаз. Его голос звучал так, будто он продирался сквозь песок. — Чистое белье. Ложись спать. Тебе нужно отдохнуть.
Лиара хотела спросить «А ты?», но вовремя прикусила язык. Рейн явно не собирался обсуждать распределение спальных мест. Его «я сам» никуда не исчезло, оно просто временно обесточилось.
Она начала методично собирать остатки бинтов и окровавленные салфетки. Бытовая суета помогала: защелкнуть кейс аптечки, вытереть пятно антисептика со стола, вымыть руки под ледяной струей на кухне. Вода смывала кровь, но не смывала ощущение его кожи под пальцами — горячей и твердой, как раскаленный металл.
В квартире воцарилась та самая мертвая тишина. Лиаре казалось, что Рейн спит — его голова была опущена, а дыхание стало ровным и тяжелым. Она сама уже проваливалась в липкую дремоту, когда тьму в комнате прорезал звук. Это был сухой, электронный писк передатчика. Он не был громким, но в этой тишине прозвучал как выстрел:
Пиии-пиии-пиии-пи... — длинно, настойчиво. Пи-пи... — коротко, как два удара сердца. Пи-пи-пи... — россыпью. Пиии... — один уверенный гудок. Пиии-пиии-пиии. — финальный аккорд.
Лиара вздрогнула, переводя взгляд на Рейна. Он не пошевелился, не открыл глаз и даже не поднял головы. Но она увидела, как его плечи, до этого напряженные, вдруг опустились. Пальцы, судорожно сжимавшие край стола, обмякли.
— Чисто, — прохрипел Рейн, прежде чем его сознание окончательно накрыла тьма. Теперь он мог позволить себе отключиться. Кайден ответил. А значит, они еще живы.
* * *
Прошло около двух часов. Лиара забылась тяжелым, рваным сном на старом диване, втиснувшись между жестким подлокотником и пыльной подушкой. Ей снился гул мотоцикла и кровавые разводы на руках, которые никак не отмывались холодной водой.
Она проснулась от стука. Два коротких, один длинный, два коротких, один длинный. Звук шел от стола. Указательный палец Рейна методично ударял по дереву.
В комнате было также темно — лампа в углу теперь едва тлела, окутывая фигуру Рейна густыми тенями. Он так и сидел на стуле, уронив голову на грудь. Его поза казалась неестественной, застывшей, как у сломанного манекена.
— Пять... — прошелестел его голос. Это не был голос человека, он звучал как помехи на старой частоте. — Пять-ноль-четыре... Сектор зачищен.
Лиара приподнялась на локте, боясь пошевелиться. Холод подступил к самому горлу. Рейн не проснулся — его веки подрагивали, а лицо, подсвеченное снизу слабым янтарным светом, казалось чужим и пугающим.
— Уходите, — выдохнул он, и его пальцы забарабанили быстрее.
Ритм ускорился, становясь лихорадочным. Рейн внезапно дернулся.
— Вы идете на... — он захлебнулся вдохом, словно ему не хватало воздуха. — Опасность. Код «U». Слышишь? Кайден, мать твою, уводи их!