Кайден сжал ее пальцы чуть сильнее. Он не мог обещать. В мире, где за его головой уже вышли ищейки Куратора, обещания стоили дешевле свинца.
Вместо ответа он поднялся и осторожно притянул ее к себе, обнимая так бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла. Он вдыхал запах ее волос, запечатлевая его в памяти — его личный оберег, который он возьмет с собой в ту бездну, куда ему предстоит спуститься.
Этой ночью он не был героем. Он был просто мужчиной, который знал, что его время истекает. Кайден не просто обнимал ее — он пытался слиться с этой тишиной, раствориться в ней. Он помог Мирее лечь удобнее, и сам лег рядом, поверх одеяла, не снимая футболки, словно в любую секунду был готов сорваться с места.
Мирея повернулась на бок, лицом к нему. В полумраке ее глаза казались огромными и темными. Она протянула руку и коснулась его щеки, обводя контуры скулы, словно заново запоминала его лицо.
— Ты холодный, — прошептала она.
Он перехватил ее ладонь и прижал к своим губам.
— Скоро согреюсь. Просто… длинный день.
Он осторожно положил руку на ее живот, чувствуя под ладонью тепло и ту самую удивительную плотность, которая напоминала ему о том, ради чего он все еще дышит. Малыш внутри шевельнулся. Кайден замер, боясь спугнуть это мгновение. В этом жесте было столько трепета, что любой, кто увидел бы сейчас «Призрака», не узнал бы в нем того беспощадного оперативника.
— Мы уже придумали имя? — спросил он, просто чтобы слышать ее голос, а не гул крови в собственных ушах.
Мирея улыбнулась, и эта улыбка на мгновение прогнала тени из углов комнаты.
— Я ждала тебя, чтобы решить. Но мне кажется, он будет похож на тебя. Такой же упрямый.
Кайден сглотнул ком в горле. Он смотрел на нее — на свою нежную, беременную жену, — и чувствовал, как внутри него что-то надламывается. Он знал, что возможно, он больше ее не увидит и не услышит первого крика сына.
— Мири, — он запнулся. — Если когда-нибудь тебе скажут обо мне что-то… что-то плохое. Запомни только этот вечер. Помни, что все, что я делал — абсолютно все — было для того, чтобы ты могла вот так спокойно спать.
Мирея замерла. Ее пальцы на его щеке дрогнули. Она чувствовала вкус прощания в его словах, но Кайден не дал ей спросить. Он притянул ее ближе, утыкаясь носом в ее шею, вдыхая родной запах, который теперь должен был стать его единственным топливом на ближайшие сутки.
Они лежали в тишине, и только мерный стук двух сердец отмерял время, которого у них почти не осталось. Кайден чувствовал каждое движение ребенка, каждый вздох жены, и в этой нежности была его самая большая сила — и его самая страшная слабость.
Они лежали так долго, пока дыхание Миреи не стало глубоким и размеренным, а ее рука, покоившаяся на его плече, окончательно не расслабилась. Кайден осторожно натянул одеяло, укрывая ее и замер, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить этот хрупкий купол тишины.
Сон пришел к нему внезапно, тяжелый и серый, как пепел, но даже в забытьи он продолжал крепко сжимать ее ладонь, словно это было единственное, что удерживало его на краю бездны. В эту последнюю ночь они спали так близко, что казались единым целым — два человека, объединенных одной любовью и одной на двоих надвигающейся бурей.
* * *
Синий предрассветный сумрак заполнил спальню. Кайден открыл глаза ровно в пять — без будильника, по внутреннему таймеру, который никогда не давал сбоев. Он не пошевелился. Несколько секунд он просто слушал ровное, спокойное дыхание Миреи рядом.
Он осторожно, миллиметр за миллиметром, высвободил руку из-под ее плеча. Мирея что-то пробормотала во сне и притянула к себе подушку, не просыпаясь. Кайден замер, глядя на нее в этом слабом свете. Ее лицо было безмятежным, волосы рассыпались по подушке. Он запомнил ее такой — спящей, защищенной, его.
Он встал с кровати бесшумно. В ванной плеснул в лицо ледяной водой. Когда он поднял голову и посмотрел в зеркало, на него смотрел уже не тот мужчина, который ночью шептал нежности. Взгляд стал плоским, колючим, лишенным тепла. Кайден вытер лицо полотенцем и методично оделся: темные джинсы, футболка, плотная куртка.
На кухне он не стал включать свет. Быстрыми, выверенными движениями он проверил магазин пистолета — сухой металлический щелчок прорезал тишину квартиры, как выстрел. Убрал оружие в кобуру. Проверил второй телефон. Кайден не стал оборачиваться на дверь спальни. Он знал: если посмотрит на нее еще раз, может не найти в себе сил выйти. Он закрыл входную дверь на два оборота, и этот звук стал финальной точкой.