Кайден не стал ждать, пока Рейн ответит. Он отшвырнул пустой магазин и вогнал новый. В этой тишине, наступившей после его крика, он слышал только собственное сердце и гул нагнетателей воздуха.
Кайден резко обернулся к заклинившей двери, через которую только что прошел. Из-за нее доносился ритмичный стук тяжелых ботинок группы захвата. Они воспользовались термитом, чтобы попасть в помещение. Тонкая струйка ослепительно белого пламени уже начала проедать сталь в районе петель.
— Упрямые суки, — выцедил Кайден.
Он берег патроны на дверь. Вместо этого вытянул из набедренной сумки моток тонкой, почти невидимой проволоки и два небольших детонатора. Его пальцы двигались с пугающей скоростью, которую дает только десятилетняя привычка убивать. Он растянул «сюрприз» на уровне колен прямо за порогом, закрепив концы за выступы арматуры. Затем он сделал шаг назад и посмотрел вверх. Над ним, в переплетении кабелей и труб, висел распределительный узел системы пожаротушения. Один точный выстрел в клапан — и коридор заполнится плотной, липкой пеной, которая не даст наемникам вести прицельный огонь, когда они ворвутся.
Кайден снова переключил внимание на шахту. На экране его тактического браслета пульсировала шкала — кабина лифта, зажатая магнитными тисками, начала вибрировать.
— Прыгай же... — зубы Кайдена сжались так, что заныли скулы.
В этот момент термит прожег дверь. Огромная стальная плита с грохотом рухнула внутрь, поднимая облако пыли. Кайден не стрелял, ожидая. Как только первая тень качнулась в проеме, он нажал на спуск в потолочный клапан. На ярус обрушился густой химический туман, скрывая его, шахту и край мостика. В тумане пожарной пены раздался первый взрыв — сработала его растяжка. Крик боли одного из наемников оборвался так же резко, как и начался, сменившись беспорядочной стрельбой. Кайден даже не обернулся. Его внимание было сосредоточено на звуке, который должен был раздаться из пустоты шахты за его спиной.
Тяжелый, вибрирующий гул прошел по стальному настилу мостика. Рейн приземлился, а Кайден лишь крепче сжал рукоять пистолета, продолжая контролировать задымленный коридор.
— Живой? — коротко бросил он через плечо. Голос Кайдена был сухим, но пальцы на спусковом крючке на мгновение расслабились.
Из темноты шахты послышался надрывный кашель и скрежет ботинок по рифленому железу.
— Не... дождешься, — выдохнул Рейн. В его хрипе было столько яда и жизни, что Кайден едва заметно усмехнулся.
— Тогда поспешим. У нас осталось мало времени.
Кайден приложил карту доступа к терминалу серверной. Лазерный луч сканера скользнул по его сетчатке. Система, признав «своего», отозвалась мелодичным сигналом, который в этом аду прозвучал почти кощунственно. Тяжелые двери начали медленно расходиться, открывая путь в стерильный, залитый мертвенно-синим светом зал. Кайден сделал шаг внутрь, мгновенно беря под прицел ряды мерцающих стоек.
— Прикрой спину, — скомандовал Кайден.
Он уже видел главный терминал. Тот светился в центре зала, как алтарь. Теперь все, что отделяло их от свободы — это несколько минут тишины, которых у них почти не осталось.
Двери серверной сомкнулись с тяжелым, герметичным прищелкиванием, отсекая шум погони и едкий запах пожарной пены. Внутри воцарился холод. Здесь, в сердце «Аванпоста», воздух был пыльным и наэлектризованным, а бесконечные ряды процессорных стоек мигали мириадами огней, словно запертые в стекло светлячки.
Синее свечение мониторов ложилось на лицо Кайдена, подчеркивая резкие линии его скул. Он не торопился. Пальцы методично вводили ключи доступа, проникая в самые глубокие слои архива «Аванпоста».
— Демон, к двери, — бросил он, не оборачиваясь. — Заблокируй ручной привод.
Кайден уже подключил свой портативный дешифратор к главному порту. Его пальцы летали по сенсорной клавиатуре с такой скоростью, что казались размытыми тенями. Экран вспыхнул каскадом бегущих строк. Внутренние протоколы, отчеты о перемещениях, записи переговоров. Кайден замер, когда перед глазами всплыл блок данных с пометкой «Особый приоритет». Он внимательно вчитывался в строки, и его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. В этом взгляде была лишь тяжелая, свинцовая сосредоточенность.
В какой-то момент он прикрыл глаза и на секунду прижал пальцы к переносице. Это не был жест отчаяния, скорее — минутная усталость человека, который несет на плечах слишком много. Перед мысленным взором на мгновение вспыхнула Мирея — его единственная причина и его единственное оправдание.