Рана пульсировала в такт сердцебиению. Рейн достал из кармана смятую пачку сигарет, выудил одну — сломанную пополам — и попытался прикурить. Пальцы не слушались, зажигалка чиркала впустую.
— Черт...
Он отбросил зажигалку в угол. Тишина промзоны давила на уши. Он был один, ранен и отрезан от всех ресурсов. Единственное, что у него осталось — это пара патронов в обойме и пара часов до того, как потеря крови сделает его легкой добычей.
Внезапно телефон в руке коротко вибрировал. Ответ пришел. Всего одна строка координат и время. Рейн оскалился. Боль в боку на мгновение отступила, вытесненная порцией чистого адреналина. Он уперся ладонью в шершавый бетон, пытаясь оттолкнуться. В глазах мгновенно вспыхнуло белое пламя, а затем свет начал стремительно сужаться до крошечной точки, как на старом выключающемся мониторе.
Он успел сделать лишь один рваный вдох. Гул в ушах превратился в громовой рокот, перекрывший звуки ночного города. Колени подогнулись сами собой, превратившись в вату. Рейн не почувствовал удара об пол. Сознание просто «выключило рубильник» раньше, чем его плечо встретилось с холодным бетоном. Телефон выпал из ослабевших пальцев, его экран, мигнув в последний раз, погас.
Он остался лежать в глубине бокса — неподвижная тень среди ржавого железа и пыли. Одинокий фонарь снаружи качнулся от порыва ветра, бросив длинную полосу света на его бледное лицо, но Рейн этого уже не видел.
* * *
Спустя бесконечную минуту, в тишине промзоны раздался тихий, почти неземной звук — скрежет металла о бетон. Тяжелая створка ворот бокса медленно, неохотно поддалась.
Сквозняк ворвался внутрь, заставив тусклую лампу над головой Рейна заплясать еще безумнее. Полоса света от уличного фонаря на мгновение перерезалась длинной, тонкой тенью.
Чьи-то шаги, тихие и размеренные, зазвучали на бетонном полу, приближаясь к неподвижному телу. Носок тяжелого ботинка остановился в нескольких сантиметрах от ослабевшей руки Рейна.
Небо над Ашшурой
Небо Ашшуры не знало рассветов — только вечные, тяжелые сумерки, прорезаемые сполохами зенитных разрядов, которые окрашивали тучи в мертвенно-зеленый цвет. Рев турбин «Валькирии» закладывал уши, вибрируя в каждой кости, превращая десантный отсек в дрожащую стальную клетку. Семь теней в матовой броне замерли, подсвеченные тревожным, пульсирующим алым светом ламп, который делал их похожими на выходцев из преисподней.
— Три минуты до зоны выброски! — голос Кайдена в гарнитуре прозвучал сухо, почти механически, сквозь треск статики. Он замер у пульта управления. — Вышка «Сигма» прямо по курсу. ПВО подавлено на тридцать процентов, готовьтесь к жесткому входу.
Рейн обернулся к десанту. Остальные четверо из отряда уже закрепили фалы, их лица были скрыты зеркальными визорами шлемов, в которых отражалось красное зарево отсека. Они были не просто бойцами — они были продолжением его воли, его отрядом «Д», единым организмом, заточенным на убийство. Но взгляд командира неизменно задерживался на Нике.
Ник сидел у самого люка, методично, почти любовно проверяя затвор винтовки. На его запястье в свете ламп тускло блеснул жетон. Он был самым молодым в группе, самым дерзким и невыносимо живым. Тенью, которая всегда шла на шаг впереди основного строя, там, где смерть уже тянула свои костлявые руки.
— Тень, работаешь в авангарде, — скомандовал Рейн, перекрикивая нарастающий гул двигателей. — Призрак, держишь связь и прикрываешь отход. Остальные — по секторам. Входим быстро, выходим еще быстрее. Всем ясно?
— Сделаем, командир, — Ник поднял большой палец вверх, и в этом жесте было столько вызывающей самоуверенности, сколько бывает только у тех, кто еще верит в свое бессмертие.
Створки люка разошлись с грохотом, который перекрыл рев «Валькирии». В лицо ударил ледяной, разреженный воздух, пропитанный запахом озона и паленого металла. Семь теней без колебаний сорвались вниз, в черную бездну, расцвеченную трассерами вражеских орудий.
Приземление было жестким, отозвавшимся звоном в позвоночнике. Вышка «Сигма» возвышалась над ними колоссальным костяным хребтом, пронзающим тучи. Они работали идеально, как отлаженный часовой механизм: взрывы, короткие, расчетливые очереди, сухие доклады в эфире. Они почти дошли. Почти победили.
— Код доступа принят! — выкрикнул Кайден, его пальцы буквально летали по терминалу управления, взламывая протоколы один за другим. — Начинаю дестабилизацию реактора.
И в этот момент всё изменилось. Сигнал тревоги на вышке сменился на низкий, вибрирующий гул, от которого заломило зубы. Потолок задрожал, и сверху посыпались многотонные обломки бетона.