— Сколько я был в отключке? — голос Рейна прозвучал сухо.
Ник даже не вздрогнул. Он медленно перевернул страницу, и только потом поднял глаза.
— Десять часов. Для парня с такими дырками в теле, ты неплохо держишься.
Ник отложил бумаги и подошел к Рейну, протягивая стакан с мутной водой.
— Пей. Это электролиты. Твой организм сейчас как пустой бак после марш-броска через пустыню.
Рейн, стиснув зубы до скрежета, попытался сесть. Мир перед глазами качнулся, подвал Ника на мгновение превратился в горящий коридор архива. Он всё еще чувствовал на лице жар того взрыва.
— Мы не могли... оставить его им, — Рейн заговорил внезапно, голос был хриплым и надтреснутым, будто он продолжал спор с кем-то невидимым. — Аванпост. Там была информация, которая...
Ник замер со стаканом в руке. Его взгляд на секунду стал бесконечно старым. Он медленно закончил фразу за командира: — Которая не должна была попасть не в те руки. Я знаю, Рейн. Я был там, в паре кварталов, когда вы решили устроить это грандиозное фаер-шоу. Вы сработали чисто, эффектно. В вашем стиле.
Рейн замер, держа кружку у самых губ. Вода дрожала.
— Ты видел нас?
— Я видел, как Аванпост превращается в кучу обломков. И я видел, как ты едва уносишь оттуда ноги. Призрак вывел тебя из-под удара, но он не заметил того, что заметил я со своей позиции. Пока вы жгли архивы, кто-то снаружи терпеливо ждал, когда вы выйдете на свет. Группа зачистки была на позициях еще до того, как прогремел первый взрыв. Они не собирались спасать данные. Они ждали именно вас, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда.
Рейн сделал глоток. Вода отозвалась в пустом желудке тяжестью.
— Мы думали, что это случайный патруль, решивший подзаработать...
— Случайных патрулей с такой экипировкой и бесшумными винтовками не бывает, — отрезал Ник. Он снова сел в кресло, подавшись вперед, прямо в круг холодного света. — Тебя вели, как дичь на охоте.
Рейн осушил стакан залпом. Вода немного уняла дрожь в руках, но внутри всё пылало. Он посмотрел на Ника — тот выглядел ещё более осунувшимся, чем три года назад. Под глазами залегли глубокие тени, которые не смыл бы ни один сон.
— К черту это все, Ник, — тихо, почти шепотом произнес Рейн. — Где ты был всё это время? Почему молчал?
Ник замер. Его пальцы, привычно собиравшиеся потянуться к стопке бумаг, безвольно застыли в воздухе. Он медленно поднял взгляд на Рейна, будто тот спросил что-то на языке мертвых.
— Три года, — продолжал Рейн. — Мы искали тебя в той воронке две недели. Мы перерыли каждый чертов сантиметр Ашшуры, пока нас не выгнали оттуда патрули. Призрак лично запрашивал списки всех неопознанных во всех госпиталях города. Мы были уверены, что ты сгорел в том огне.
Ник издал короткий, сухой звук, который мог быть смешком, но больше походил на хруст сломанной ветки. Он откинулся на спинку кресла, и оно жалобно скрипнуло в тишине подвала.
— Я и сгорел. В каком-то смысле я остался там, в той воронке.
Он медленно расстегнул манжету левого рукава и засунул его вверх. Рейн увидел не просто шрамы — там была сплошная, уродливая сетка из пересаженной, бугристой кожи и следов от тяжелых химических ожогов.
— Когда вышка сложилась, меня выбросило взрывной волной в технический сток. Мне повезло — там в ту же секунду прорвало магистраль с охладителем. Это меня и спасло, и едва не прикончило одновременно, превратив кожу в лохмотья. Меня подобрали «мусорщики». Полгода я не мог даже дышать без аппарата, просто гнил в подвале у этих стервятников. А когда смог встать, то понял, что в официальных отчетах «Магистрали» я уже списан в утиль. И я решил, что так будет лучше для всех. Если я мертв, за мной не придут.
Он посмотрел Рейну прямо в глаза — и в этом взгляде было столько выжженного, ледяного холода, что Рейну стало не по себе. Он представил Ника — одного, искалеченного, в вонючих подвалах чужого города, собирающего информацию по крупицам, пока они оплакивали его над пустым гробом.
— Почему ты не пришел к нам? — спросил Рейн, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Когда встал на ноги. Мы бы помогли. Мы бы всё исправили.
Ник посмотрел на стену с фотографиями отряда, где улыбалась Диана.
— К кому? К двоим выжившим, за которыми по пятам идет та же смерть, что сожрала остальных? Я не хотел быть еще одной мишенью на твоей спине. Я хотел убедиться, что когда я, наконец, появлюсь, это будет иметь смысл. И вот, — он обвел рукой свое унылое логово, — время пришло.