— Иначе?! — Рейн подался вперед, и Ник увидел, как расширены его зрачки. — Варгас — системный пес. Он кормится с той же кормушки, что и Куратор. Ты думаешь, он «рискует головой»? Нет, Ник. Он зачищает хвосты. Мы… Я — его главный прокол. Пока жив и знаю правду, он под прицелом, понимаешь?
Рейн задыхался. Воздуха в подвале не хватало, он казался ему отравленным. Каждый звук — капанье воды, гул рации — бил по нервам, как молот по наковальне.
— Рейн…
— Ты привел его сюда, да? — Рейн обвел стволом пространство подвала, будто стены уже были прозрачными для «системы».
Он почти кричал, но голос срывался на свистящий хрип. В его голове уже выстраивалась безупречная, но жуткая схема: Варгас дает приказ, Ник исполняет, а Куратор ждет за углом, чтобы поставить финальную точку.
— Ты даже не понимаешь, что он тебя купил, — Рейн сделал еще шаг, сокращая дистанцию до критической. Его палец на спусковом крючке дрожал от напряжения. — Он нашел твое слабое место. Твою веру в то, что кто-то еще остался человеком. Но человечность — это роскошь, от которой мы отреклись много лет назад.
Ник видел, как лицо Рейна бледнеет, становясь серого, землистого цвета. Его командир сейчас не видел перед собой друга. Он видел «Магистраль».
— Убери руку от кармана! — взревел Рейн, когда тот попытался пошевелиться. — Руки! Я хочу видеть твои руки, «спаситель» хренов! Если я услышу хоть один сигнал от этой рации, я вышибу тебе мозги раньше, чем твой генерал договорит фразу.
Рейн прижал ствол к груди Ника, прямо над сердцем. Его трясло. Но это была не дрожь холода, а вибрация перегруженного механизма, который вот-вот взорвется.
— Ты ведь уже сдал меня, да? — прошептал Рейн, и в его глазах Ник увидел не ярость, а первобытный, детский ужас человека, который окончательно потерялся в темноте. — Скажи мне... они уже за дверью?
Ник чувствовал, как холодный металл пистолета вдавливается в его грудь сквозь ткань куртки. Он видел, что Рейн уже не здесь — он в ловушке своего собственного ада, где каждый звук превращается в лязг затвора.
— За дверью никого нет, — тихо сказал Ник, не опуская рук. — Единственный, кто сейчас хочет тебя убить — это ты сам.
— Ложь! — Рейн почти выплюнул это слово. Его взгляд метнулся к двери, потом обратно к Нику. — Ты говоришь слишком спокойно. Тебя так учили? Успокоить цель перед ликвидацией? Варгас пообещал тебе амнистию за мою голову?
Рейн надавил стволом сильнее, заставляя Ника попятиться к ящикам.
— Ты хочешь, чтобы я поверил, что старик-генерал просто решил стать святым?
Ник понял: время вышло. Рейн уже не контролировал себя. Еще секунда, случайный шорох в вентиляции — и произойдет непоправимое.
— Прости, командир, — его голос изменился. — Но ты не оставляешь мне выбора.
— Что?.. — Рейн на мгновение запнулся, сбитый с толку этой переменой тона.
В ту же секунду Ник резко ушел плечом в сторону, сбивая линию огня. Рейн попытался скорректировать прицел, но его измотанное тело среагировало с опозданием в долю секунды. Этого хватило. Ник рванулся вплотную, сокращая дистанцию так, чтобы Рейн не мог выпрямить руку с оружием. Левой рукой он перехватил запястье командира, уводя ствол в бетонный пол, а правой — выхватил из скрытого кармана разгрузки шприц-тюбик. Резкий, профессиональный удар в основание шеи.
Рейн издал гортанный звук — не то вскрик, не то хрип. Его глаза расширились, в них на мгновение вспыхнула чистая, незамутненная ярость, а затем она начала гаснуть, заливаемая чернильной темнотой препарата.
— Ты... — Рейн попытался договорить, но язык немел.
Пистолет выскользнул из его пальцев, со звоном ударившись о бетон. Вся та стальная жесткость, которая держала Рейна последние несколько суток, испарилась в одно мгновение. Он попытался ухватиться за плечи Ника, но пальцы лишь беспомощно проехались по ткани.
Мир вокруг Рейна сложился, как карточный домик. Опоры больше не было. Ноги подкосились, и он начал заваливаться вперед. Ник едва успел перехватить его, принимая на себя весь вес тяжелого обмякшего тела. Он устоял, когда Рейн уткнулся лбом в его плечо, окончательно затихая. Тяжелое, рваное дыхание командира постепенно выравнивалось, становясь глубоким и редким.
— Спи, — Ник закрыл глаза, чувствуя, как у него самого мелко дрожат колени от пережитого напряжения. — Просто поспи, командир.
В подвале снова воцарилась тишина. Только капли воды все так же методично отбивали ритм по ржавому металлу, но Рейн их больше не слышал.