* * *
Тьма препарата превратилась в бесконечный, тихий вечер. Здесь не было времени, не было преследователей и не было боли. Только мягкий золотистый свет, окутывающий все вокруг, и уютное тепло, которое Рейн не чувствовал с самого детства.
Он сидел на полу, прислонившись спиной к чему-то теплому, и впервые в жизни его руки не искали рукоять пистолета.
— Ты слишком долго был на холоде, Рейн, — раздался тихий голос Лиары.
Она сидела напротив него, так близко, что он чувствовал тепло ее дыхания на своем лице. В этом сне она казалась средоточием всего самого доброго и светлого, что когда-либо существовало.
Лиара протянула руку и коснулась его пальцев — осторожно, почти невесомо, давая ему возможность отстраниться. Но Рейн не шелохнулся. Напротив, он неосознанно переплел свои пальцы с ее, отчаянно цепляясь за это живое тепло.
— Я забыл, как это — просто сидеть в тишине, — прошептал он, и его голос дрогнул от невысказанной нежности. — В моей голове всегда шум. Всегда крики.
— Ш-ш-ш... — Лиара подалась вперед и прижала его ладонь к своей щеке. — Слушай мою тишину. Она принадлежит тебе. Столько, сколько тебе нужно.
Рейн замер, затаив дыхание. Его изголодавшаяся душа впитывала каждое ее движение, каждый взгляд. В сознании он бы никогда не позволил себе такой уязвимости, но здесь, в этом солнечном беспамятстве, он просто нуждался в ней. Как раненый зверь нуждается в лечении, как человек в пустыне — в воде.
— Почему ты здесь? — спросил он, глядя в ее спокойные глаза. — Мы ведь почти чужие.
Лиара улыбнулась, и эта улыбка была как прикосновение мягкого солнца.
— Сердце не знает слова «чужой», Рейн. Оно просто находит то, что ему не хватает. Тебе не хватало тишины.
Она мягко притянула его к себе, и Рейн, сдавшись окончательно, спрятал лицо в ее ладонях. Все его сопротивление, вся его железная воля рассыпались в пыль. Он чувствовал ее запах, и это было лучше любого лекарства.
— Пожалуйста, — выдохнул он в ее ладони. — Не уходи.
— Я здесь, — Лиара коснулась губами его лба, и этот поцелуй ощущался как благословение. — Пока ты спишь, я буду охранять твой покой.
В холодном подвале, на руках у Ника, тело Рейна окончательно расслабилось. Тяжелые складки между бровей разгладились. Там, в глубине своего сна, он наконец-то позволил себе быть любимым и защищенным. Одиночество отступило, побежденное тихим шепотом женщины, которая стала его спасением еще до того, как он успел это осознать.
* * *
Лиара вскинулась на кровати так резко, словно ее ударило током. Воздуха не хватало, легкие будто одеревенели, отказываясь делать вдох. Сердце в груди пустилось в бешеный, рваный галоп, отдаваясь тяжелым стуком в висках.
Ее бросило в жар, лоб мгновенно покрылся испариной, но уже через секунду по спине пробежал ледяной холод, заставляя мелко дрожать. Она судорожно сжала пальцами край одеяла, пытаясь сфокусировать взгляд на знакомых предметах в комнате. Тишина. Темнота. Никаких звуков, никаких причин для такого ужаса.
— Что это... — прошептала она, прижимая ладонь к груди, стараясь успокоить взбесившийся ритм.
Сон не помнился — только ощущение падения в бездонную, серую пропасть. Лиара медленно поднялась. Ноги были ватными. Она дошла до панорамного окна в гостиной, где ночной город расстилался внизу россыпью холодных огней.
Дрожащими руками она налила себе воды из графина, стоявшего на столике у окна. Стекло кружки стукнуло о зубы — пальцы все еще не слушались. Холодная вода немного привела в чувство, но чувство необъяснимой, давящей тревоги не ушло. Казалось, где-то там, за этим стеклом, в самом воздухе разлито что-то неправильное.
Лиара обернулась на тихий звук в глубине квартиры. Под дверью комнаты брата полоской горел свет. Лео не спал. Ей вдруг стало жизненно необходимо увидеть его, услышать его голос — что-то нормальное, живое и привычное, чтобы окончательно вынырнуть из этого липкого оцепенения. Лиара поставила стакан и, кутаясь в плед, направилась к свету.
* * *
Рейн открыл глаза. Сон оборвался, как кинопленка. Вместо солнечного марева — низкий бетонный потолок, покрытый пятнами плесени. Вместо запаха трав — удушливая вонь, сырость и холод.
Он просто лежал, чувствуя, как сознание медленно и неповоротливо возвращается в строй. Голова была налита свинцом, во рту пересохло.
— Проснулся? — голос Ника раздался откуда-то сбоку.
Рейн медленно повернул голову. Ник сидел напротив, привалившись к ящику, с зажатой в зубах незажженной сигаретой. Между ними на полу лежал пистолет Рейна. Затворная задержка отведена назад, а рядом пустой патронник.