— Почти приехали, — глухо отозвался Ник, приоткрыв один глаз. — Поворот через триста метров.
Рейн кивнул и сбросил скорость. Фургон медленно свернул с шоссе на разбитую грунтовку. Поселок встретил их запахом сырой земли и прелой травы — здесь городские кварталы уже окончательно проигрывали битву заброшенным садам и частной застройке прошлого века.
Рейн выключил фары. Теперь он вел машину, ориентируясь лишь на тусклый свет луны, пробивающийся сквозь ветви старых тополей.
— Пятый дом от угла, — прошептал Ник. Он уже не притворялся спящим, его рука привычно лежала на рукояти пистолета.
Машина затормозила у низкого забора. В темноте он казался почти черным, но, когда облако на небе разошлось, матовая синяя краска тускло блеснула в лунном свете.
Рейн заглушил двигатель, и на салон мгновенно обрушилась тяжелая, осязаемая тишина пригорода, нарушаемая лишь стрекотом остывающего металла. Он не спешил выходить, будто ожидая подвох за пределами салона.
Ник первым нарушил оцепенение. Он бесшумно открыл дверь, и в машину ворвался аромат весенней ночи.
— Не сиди в темноте. Здесь нас никто не ждет, кроме призраков, — бросил он, уже выйдя из машины.
Рейн тяжело выдохнул и вышел вслед за ним. Ноги слегка подкосились — препарат все еще хозяйничал в его теле, превращая мышцы в вату. Он оперся плечом о стойку автомобиля, пытаясь унять головокружение.
— Ты как? — Ник возник рядом, словно тень. Он не пытался помочь физически, зная, что Рейн это воспримет как личное оскорбление, но встал так, чтобы в случае чего перехватить падающее тело.
— В норме. Просто... шум в голове не утихает, — Рейн мотнул головой.
Ник кивнул, понимая, что этот «шум» теперь навсегда станет частью их новой реальности. Он подошел к калитке, которая отозвалась едва слышным, смазанным скрипом.
— Пошли.
Они пересекли небольшой двор, заросший высокой травой. Ник достал ключи, но прежде чем вставить их в замок, обернулся к Рейну.
— Внутри все так, как я оставил в день нашего последнего выхода три года назад, — тихо произнес он. — Я ничего не трогал.
Рейн кивнул, не до конца осознавая, что имел в виду напарник. Ник повернул ключ, и дверь открылась с тихим щелчком.
* * *
Порог дома Ника стал для Рейна невидимой границей. После серой бетонной крошки и вони сточных вод, стерильная белизна стен и мягкий свет ламп резали глаза не хуже сварочного аппарата.
Рейн замер в дверях, не спеша проходить внутрь. Он чувствовал себя здесь чужеродным объектом — грязным, пропитанным запахом гари и пороха, куском металла, который по ошибке забросили в антикварную лавку.
— Заходи, не стой на сквозняке, — Ник бросил ключи на тумбочку. Звук их звона в тишине дома показался Рейну оглушительным. — Сигнализация включена, периметр чист. Здесь ты можешь перестать ждать выстрела в спину.
Рейн медленно прошел вглубь комнаты. Его взгляд заскользил по полкам. Книги. Настоящие, бумажные, со старыми корешками. Тысячи чужих мыслей, аккуратно расставленных по алфавиту. Но по-настоящему его «прошило», когда он подошел к стене с фотографиями. В простых деревянных рамках за стеклом жили те, кого больше не было. Отряд «Д». Молодые, еще не знающие вкуса настоящего предательства, они смеялись в объектив на фоне какого-то полигона.
Рейн всмотрелся в свое собственное лицо на снимке. Он выглядел там... иначе. Менее колючим. Рядом стоял Кайден, закинув руку ему на плечо. Они оба улыбались. На заднем плане Диана что-то доказывала Нику, активно жестикулируя.
Этот дом был памятником жизни, которую у них отобрали.
— Ты все это хранишь, — это не был вопрос. Рейн провел пальцем по стеклу рамки, оставляя на нем серый след от пыли и копоти. — Зачем, Ник? Это как добровольно посыпать раны солью.
— Чтобы помнить, что мы когда-то были людьми, командир. А не просто «единицами» в отчетах Куратора. Книги, фото, светлые стены... это мой личный антидот. Чтобы не забыть, ради чего мы вообще пытаемся выжить.
Рейн стоял перед стеной с фотографиями, и его взгляд был прикован к снимку, где они все еще были целы. В горле встал колючий ком, который невозможно было проглотить. Он смотрел на свои руки на фото — те руки еще не были по локоть в крови своих же людей.
В какой-то момент зрение затуманилось. Он не всхлипывал, его плечи не дрожали, но одна-единственная, тяжелая слеза сорвалась и прочертила дорожку по его щеке, оставляя след на бледной коже.
Ник, который все это время наблюдал из тени коридора, не стал отворачиваться. Он подошел ближе, его голос разрезал тишину мягко, но уверенно:
— Ты все еще смотришь на них как командир...
Рейн вздрогнул. Он резко, почти зло, смахнул влагу тыльной стороной ладони, не оборачиваясь. Его голос прозвучал надтреснуто, как старый лед: