Теплая вода, черный глянец
Кайден вошел в дом бесшумно, едва касаясь половиц, но ему казалось, что грохот его собственного сердца должен был разбудить всю округу. От него пахло гарью, дождем и тем специфическим металлическим запахом, который всегда преследовал его после заданий.
В прихожей горел только тусклый ночник. Кайден замер, прислушиваясь. В доме стояла та особенная, густая тишина, которая бывает только там, где кто-то спит спокойным сном. Он стащил куртку, стараясь не задеть кобуру — кожа скрипнула, и этот звук показался ему оглушительным. Кайден затаил дыхание, глядя на лестницу, ведущую на второй этаж.
Он поднялся наверх, открыл дверь в спальню, но остановился на пороге. Свет луны падал на кровать, выхватывая лицо Миреи и руку, уютно подложенную под щеку. Она лежала на боку, и под тонкой тканью ночной сорочки был виден ее живот. Кайден опустился на край кровати так медленно, словно это было самое опасное задание в его жизни. Он протянул руку — грязную, со сбитыми костяшками — и замер в паре сантиметров от ее плеча. Он так сильно хотел коснуться ее, убедиться, что она здесь, что она реальна, но боялся принести на своих ладонях тот холод, из которого только что выбрался.
Мирея во сне едва заметно вздохнула и чуть повернулась, неосознанно ища его тепло. Кайден закрыл глаза. В этот момент он ненавидел себя за то, что его руки пахнут порохом, пока его жена вынашивает жизнь.
Тишина в доме была такой глубокой, что Кайдену казалось, будто он оглох. После воя сирен, криков и того свистящего шума в ушах, который всегда оставляют за собой выстрелы, этот покой резал не хуже ножа.
Он еще несколько секунд смотрел на Мирею. Маленький мир внутри нее рос, не зная, что снаружи все летит к чертям. Кайден сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Медленно поднялся и вышел, прикрыв дверь в спальню до щелчка. Этот звук стал границей, отрезавшей его от мирного дыхания Миреи. Лишь оказавшись в пустом коридоре, он позволил плечам опасть, а лицу исказиться от той тяжести, которую он так тщательно скрывал внутри. Он на мгновение прислонился спиной к холодному дереву двери, сползая вниз. Закрывая лицо руками, пытался привыкнуть к теплоте и уюту дома.
Когда Кайден, наконец, почувствовал силу в ногах, он не спеша встал. Каждый шаг к двери ванной давался с трудом, будто гравитация в этом доме внезапно стала вдвое сильнее. В ванной он не зажигал верхний свет — хватило тусклого отблеска из коридора. Он долго, почти остервенело, тер руки мылом. Вода стекала в слив серо-бурыми струями, унося с собой пыль бетонных пролетов и запах пороховой гари. Он тер до тех пор, пока кожа не стала саднить. Будто можно было просто смыть с себя все, что он сделал за последние часы.
Вытерев руки насухо, он зашел на кухню. Из приоткрытого окна веяло прохладой и свежестью после дождя. На столе стоял недопитый стакан воды — Мирея теперь часто оставляла его, потому что по ночам ее мучила жажда. Кайден сел за стол, не включая свет. Он просто сидел в темноте, положив чистые, пахнущие мылом руки на холодную столешницу.
Перед глазами все еще стоял Рейн. Он потерял с ним связь пару дней назад. Зная, что тот ранен, Кайден предполагал худшее. Но в то же время знал, что Рейн не раз был на пороге смерти и все равно выживал. Эта его суперспособность всегда завораживала Кайдена. Он, пожалуй, даже завидовал Рейну. И очень хотел уметь так же.
Кайден потянулся к чайнику и его бок отозвался острой болью. Он прошипел, приподнимая край футболки. Рана была неглубокой, но неудобной. Кайден не заметил момента, когда ее получил. Так бывало довольно часто, когда он был частью отряда «Д», но сейчас… сейчас он не может так подставляться. За спиной семья, а без него они беззащитны.
Кайден нажал на кнопку чайника. И пока тот отзывался тихим, нарастающим шипением, он вернулся в ванну, чтобы обработать рану, пока Мирея не увидела его в таком состоянии. Он совершенно не хотел, чтобы она переживала за него. Только не сейчас.
Вернувшись на кухню, Кайден не стал заваривать кофе — от него только сильнее дрожали бы руки. Просто налил в кружку теплой воды, как это часто делала Мирея, и обхватил ее ладонями. Тепло медленно перетекало в пальцы, успокаивая зудящую кожу на разбитых костяшках.
Он смотрел в окно на далекие черные тени сосен, а в голове крутилась одна и та же фраза: «Какая разница, где я был? Главное, что я вернулся домой».
Кайден сделал глоток. Вода была безвкусной, но она смывала ту сухость в горле, которая всегда появлялась после долгого ожидания в засаде.
Вдруг наверху скрипнула половица. Кайден замер, прислушиваясь. Сердце тут же переключилось в боевой режим, хотя он понимал — это просто дом. Или она.