Мирея запустила пальцы в его волосы, перебирая пряди. Она не видела его глаз, которые сейчас сканировали периметр леса с точностью оптического прицела.
— Я вчера ходила к врачу, — вдруг произнесла она. — Наконец, назвали пол ребенка, хоть он всеми способами пытался это скрыть.
Кайден напрягся всем телом и медленно стал поднимать голову. Он ждал этого момента, но и боялся одновременно.
— И?..
— Девочка…
Плечи Кайдена вмиг расслабились, а перепуганный взгляд смягчился. Он широко улыбнулся, но нижняя губа заметно подрагивала.
— Я рад, — резко выдохнул он, пытаясь скрыть дрожь в голосе и подступающий ком в горле.
— Как думаешь, — Мирея запрокинула голову назад, вглядываясь в светлое небо. — На кого она будет похожа?
— Она будет похожа на тебя, — тихо произнес Кайден, наблюдая за профилем жены. — Красивой, доброй и... такой же нежной.
— Но характер у нее, — она резко села ровно. — Определенно будет твой.
— Как скажешь!
Они оба засмеялись, и этот смех заполнил все пространство их участка.
* * *
Спокойствие, которое еще минуту назад казалось благословением, внезапно стало звенящим и пустым. Кайден не услышал машину — он почувствовал ее вибрацию кожей еще до того, как из-за поворота показался глянцевый черный капот.
Машина двигалась медленно, почти бесшумно, сминая шинами гравий подъездной дорожки. Она не была похожа на фермерские пикапы соседей. Это был дорогой, хищный седан с наглухо затонированными стеклами, который смотрелся на фоне их уютного сада как черная дыра в солнечном дне.
Кайден медленно повернул голову к машине, а его взгляд вмиг изменился, превращаясь из любящего в хищный.
— Кайден? — в голосе Миреи проскользнула первая нотка тревоги. Она почувствовала, как мышцы на его плечах превратились в стальные жгуты.
— Сиди, Мири. Не вставай, — голос Кайдена изменился. Он стал сухим, тихим и лишенным всяких эмоций.
Машина остановилась прямо перед забором. Мотор заглох, и в наступившей тишине щелчок открывающейся двери прозвучал как взвод затвора. Из салона вышел мужчина. Молодой, подчеркнуто элегантный в своем темно-сером, идеально подогнанном костюме, который казался верхом абсурда здесь, среди сосен и запаха скошенной травы. Он поправил манжеты белоснежной рубашки и, не спеша, снял солнцезащитные очки, глядя прямо на террасу.
Кайден встал. Он заслонил собой Мирею так, что она видела теперь только его широкую спину. Его ладонь, еще недавно ласкавшая живот жены, теперь висела вдоль тела, пальцы были полусогнуты, готовые к единственному, отточенному до автоматизма движению.
Кайден узнал его сразу. Этот мужчина был напоминанием о том, что от его настоящей жизни нельзя просто уехать в дом в лесу.
— Кайден, кто это? — Мирея все-таки поднялась, ее рука судорожно вцепилась в плед.
Кайден сжал пальцами перила террасы. Дерево под его рукой едва слышно хрустнуло. Мирея переводила взгляд с мужа на незнакомца, чувствуя, как реальность вокруг них начинает искривляться. Она видела, как Кайден — ее нежный, заботливый Кайден — на глазах превращается в кого-то другого. В кого-то, чье имя в определенных кругах произносят шепотом.
— Мое прошлое, — коротко бросил он. — Которое решило, что обед уже наступил.
Кайден не сделал ни шага навстречу. Он лишь чуть заметно наклонил голову, и в этом движении было столько тяжелой, негласной власти, что гость невольно отступил на полшага назад, к своей черной машине.
— Я не ждал гостей, — голос Кайдена прозвучал не как угроза, а как констатация факта, за которым обычно следует приговор.
— Простите за вторжение, — мужчина в костюме запнулся, быстро взглянул на Мирею и тут же отвел глаза, словно ему запрещено было даже смотреть в ее сторону.
Мужчина сделал шаг к калитке. Он не произнес ни слова, но Кайден все считал. Он сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Черная машина у забора выглядела как катафалк для его надежды на обычную жизнь.
Мирея, стоявшая рядом, почувствовала, как воздух вокруг ее мужа задрожал от скрытой мощи. Она знала, что он опасен, но сейчас впервые увидела насколько.
Кайден медленно перевел взгляд на жену. На мгновение лед в его глазах треснул, уступая место бесконечной боли и любви. Цена его свободы с ней была высока, но цена его возвращения в игру могла стать неподъемной.
— Иди в дом, любимая, — мягко сказал он, коснувшись ее ладони. — Завари себе свежий чай. Я скоро буду.
Мирея смотрела на него — долго, пронзительно, словно пыталась запомнить его таким, каким он был пять минут назад. Позже кивнула и зашла в дом.