Рейн перепрыгнул через невысокое ограждение на соседнюю крышу и обернулся.
— Прыгай. Я поймаю.
Она посмотрела в черную бездну между домами.
— Я не могу...
— Лиара, смотри на меня, — его голос неожиданно стал тише, пробиваясь сквозь шум ливня.
Она зажмурилась и сделала шаг в пустоту. Секунда невесомости, ледяной воздух в легких и резкий удар. Рейн перехватил ее в воздухе, буквально впечатав в себя. Лиара ударилась подбородком о его плечо, в глазах на мгновение потемнело. Он не поставил ее на ноги сразу — держал крепко, пока она не перестала судорожно хватать ртом воздух.
— Дыши, — скомандовал он ей в самое ухо.
Его голос перекрывал шум дождя, но Лиара едва его слышала. Ее всю трясло. Она чувствовала, как под пальцами перекатываются его жесткие мышцы, ощущала запах мокрой кожи его куртки и какой-то резкий, металлический аромат.
Он отстранился, но продолжал крепко держать за предплечье, буквально ведя за собой по скользкому битуму. Они пересекли еще две крыши, прежде чем Рейн остановился у ржавой пожарной лестницы.
— Спускайся первой. Медленно, ступеньки скользкие.
Лиара посмотрела вниз. Узкий переулок внизу казался колодцем, полным черной воды. Она начала спускаться, ее пальцы онемели от холода, а каждый лязг металла под ногами казался ей выстрелом, выдающим их местоположение. Рейн следовал за ней сверху, перекрывая собой свет, словно огромная тень. Когда ее ботинки, наконец, коснулись мокрого асфальта, она едва не упала, ноги не слушались. Рейн спрыгнул рядом тихо, как кот.
В тупике переулка стоял тяжелый мотоцикл, спрятанный под брезентом. Рейн сорвал ткань одним рывком.
— Садись, — он набросил на нее шлем, который был ей велик и пах бензином.
— Куда мы едем?
Он уже завел двигатель. Глухой рокот байка заполнил пространство между стенами домов. Рейн повернулся к ней, и на этот раз в его взгляде не было льда — только голая, прагматичная правда.
— Рейн, я должна позвонить в полицию…
— У тех людей есть связи в полиции. Хочешь позвонить им? Давай. Но я оставлю тебя здесь.
Лиара замерла. Дождь стекал по визору шлема, размывая мир. Она посмотрела на его спину, на уверенные руки, сжимающие руль. Весь ее мир — ее квартира, ее книги, ее безопасная жизнь — остался там, наверху. А здесь был только этот человек и холодная темнота.
Она села сзади. Осторожно, едва касаясь, положила руки ему на пояс.
— Держись крепче, — бросил он через плечо. — Сейчас будет не до приличий.
Рейн резко выкрутил ручку газа. Мотоцикл рванул с места, уходя в занос на мокрой мостовой. Лиара невольно вцепилась в него, прижимаясь всем телом, чтобы не слететь на повороте. Она чувствовала, как колотится ее сердце, и как под ее руками напряжено его тело.
Город не спал. Он светился холодным неоном и гудел миллионами серверов, скрытых за зеркальными фасадами небоскребов. Рейн не выбирал главные проспекты. Он вел байк по артериям «второго эшелона» — техническим проездам, эстакадам и узким улицам, где старые кирпичные дома соседствовали с гладкими панелями новых дата-центров.
Лиара зажмурилась, когда они вылетели на открытый участок моста. Ветер пытался сорвать с нее шлем, бросая в лицо колючие капли дождя. Она чувствовала каждый маневр Рейна. Он вел мотоцикл агрессивно, почти на грани фола. Рейн выбирал слепые зоны так виртуозно, словно видел город в виде сетки координат.
На одном из поворотов он резко заложил байк вправо, уходя под низкую арку старого депо. Лиара не удержалась и сильнее вцепилась в его куртку. Она еще не знала, что на левом боку Рейна, прямо под ее ладонью, ткань куртки уже пропиталась чем-то горячим и липким. Он не издал ни звука, когда она нечаянно прижалась к его боку на очередном повороте. Он просто гнал байк сквозь ночной город, превращаясь в призрака, которого невозможно было поймать.
"Капсула времени"
Гул города остался позади, сменившись стрекотом остывающего металла. Когда Рейн свернул в узкий, пахнущий сыростью двор и остановился у ближайшего подъезда. Лиара почувствовала, как его спина, до этого каменная, вдруг стала пугающе мягкой. Мотоцикл дернулся и затих. В этой внезапной тишине Лиара услышала его дыхание — рваное, со свистом, как будто каждое движение стоило ему неимоверных усилий.
— Мы на месте, — прохрипел он, но не пошевелился. — Слезай.
Он не слез сам. Остался сидеть, тяжело опираясь на руль. Лиара неловко сползла с сиденья, стянула тяжелый шлем и только тогда, в слабом свете уличного фонаря, посмотрела на свои руки. На светлой коже ладоней остались темные, почти черные разводы.