Никто, а вот меня занесло попутным ветром, а как вылезти из этой переделки я размышляла на протяжении всего прошедшего дня.
– Лучше бы Элий сразу перебил всю делегацию, мороки бы меньше было, – недовольно пробубнила я себе под нос.
Людские рабыни ничего не услышали, а Пулона лишь едва заметно тряхнула головой, но по обыкновению ничего не сказала. И это мне тоже не нравилось. Свей бесконечной покорностью Пулона напоминала безмолвную статую, а это всё больше придавало ей сходство с королём, который не ассоциировался у меня ни с чем, кроме как со столбом, которому от природы не дано никаких чувств.
Я терпеливо дождалась, пока мой вечерний туалет будет закончен, и улеглась в холодную постель, актёрски зевая, чтобы усыпить бдительность вампирши. Улыбнувшись кончиками губ, женщина поклонилась и, пожелав доброй ночи, вышла. С минуту поразмышляв, не похрапеть ли мне для правдоподобия, я всё же решила не травмировать психику местных маньяков и села на постели, улавливая малейшие колебания воздуха.
Какое-то новое чутьё, какого раньше я в себе не наблюдала, подсказало, что вампирша, до этого стоявшая на страже моей двери, чести и свободы, неспешно удаляется по коридору. Ответная реакция с моей стороны не заставила меня ждать.
Я лихо соскочила с кровати, нырнув под неё в поисках припрятанной одежды. Быстро натянув на себя штаны и, застёгивая на ходу рубашку, я тихо приоткрыла дверь и выглянула на коридор. В глаза ударила кромешная тьма, которую каким-то чудом мне удалось преодолеть, разглядев пустой проход к лестнице.
Постаравшись как можно тише закрыть дверь, я огляделась по сторонам и пошла к лестнице.
Всё то время, что я пробыла в замке – похвастаться нечем, всего два дня – я не видела ни одного незнакомого вампира, не считая вампира на входе в тронный зал. Теперь же меня терзали смутные сомнения, что всё впереди.
С этими мыслями я уже совсем было приблизилась к парадному входу в замок, когда меня настиг голос вампирши.
– Ваша жизнь не стоит этого, ваше величество.
Я раздосадовано обернулась, заглянув в красные глаза женщины, не спеша убирать руку с холодной поверхности двери.
– Так нельзя, – поддалась я неясному желанию выговориться. Да ещё и перед кем! Перед вампиршей! Докатились. – Я имею право на свободу. Я не рабыня вампиров! Пулона грустно усмехнулась, спускаясь по лестнице мне навстречу.
– Помоги мне, – продолжала говорить я, вслушиваясь в прокатившееся по холлу эхо.
Вампирша качнула головой, глядя на меня с несвойственным для вампиров сожалением.
Я мысленно сжала кулаки, кляня женщину за нежелание помочь тому, кто спас её жизнь.
Вампирша поняла мой укор по глазам, в которых наверняка отразились сполохи яростного огня.
– Поверьте, ваше величество, – тихо проговорила она, – я бы хотела помочь. Но не могу.
– Почему? – мученически скрутила руки я, всё ещё на что-то надеясь.
– Потому, что я служу только Жару.
Жар. Да, в этой душе преданность явно перевешивает благодарность. Да какая там душа у этих кровососов?!
– Рабыня? – насмешливо переспросила я, желая этим подхлестнуть Пулону.
– Не рабыня, – качнула та головой. – Больше.
Я изумлённо смотрела на женщину, всем своим видом показывая, чтобы она продолжала, но она молчала. Я досадливо пожала плечами. А что? Терять нечего.
– Благоговение перед тираном? – жестоко переспросила я. – Служить тому, кто, не задумываясь, сносит головы блеснувшей в руке сталью?
– Я думала, вы будите рады смерти Силия.
– Смерти? – вскинула брови я. – Это не смерть. Это не наказание. Это не казнь даже. А расправа. Понимаешь? А, собственно, с кем я говорю? Вам, вампирам, чуждо понимание цены жизни.
На миг мне показалось, что в глазах вампирши мелькнула боль незажившей раны, но в следующее мгновение она взяла себя в руки, устало глядя мне в глаза.
– Вам лучше вернуться, ваше величество.
– А если не вернусь? – решилась я испытать её нервы.
Но Пулона не отвечала, застыв на месте. Лицо будто окаменело, лишь в глазах светилась бесконечная преданность. Это выражение и заставило меня взглянуть на лестницу, на вершине которой стоял король. На обнажённую грудь, которая не вздымалась под властью дыхания, падали длинные пряди белых волос, которые были так близки по цвету к бледному окаменевшему лицу.
Как некогда в Данкалии, когда я впервые увидела правителя Фанории, дыхание будто перехватило. Жар молча смотрел мне прямо в глаза, а я в очередной раз удивлялась тому, что передо мной вампир. Яркие искорки плескались и вспыхивали в его зрачках, притягивая к себе. И этот взгляд отнюдь не пытался меня покорить, обезволить. Это взгляд предупреждал, спасая от пока ещё не наделанных глупостей. Пулона медленно обернулась, склонив голову перед своим повелителем.