«Да, мой милый, — думаю я, отчего уголок губ медленно ползёт вверх. — Может, ты и не станешь моим, но забыть ты меня не сможешь… никогда».
Лениво перекинув ногу через своего любовника, опускаюсь на смятую постель. Робко кладу голову на его грудь, горячая рука накрывает моё плечо и сильнее прижимает к себе. Слышу, как стучит сердце: «Тук, тук», вторит оно моему и гонит по крови сладкий ликёр бушующих чувств. Приподнимаюсь на локте и заглядываю в его глаза — зелёный ободок вновь окружил шоколадное кольцо возле зрачка, удивительное явление, такое же необычное, как и его обладатель. Снова этот печальный блеск, снова этот груз вины, но даже сейчас железная хватка не даёт мне отдалиться, а самое страшное — я не хочу бежать, хочу остаться рядом… ещё мгновение.
— Не уходи, — предательски дрожа, шепчет мой голос.
Минориум притягивает меня к себе, касается губами лба и, улыбаясь, отвечает:
— Не бойся, малышка, я рядом.
— А всегда ли так будет? — неожиданно возникает голос в моей голове, и я судорожно натягиваю на себя одеяло.
— Уходи, — крутится рециклом мысль.
— Я не ошибся в тебе, — хохочет Дярго, — ты такая же, как и я. Ты — вечно голодный хищник, которому всегда и всего мало.
Не могу слышать этот ледяной голос и утыкаюсь в плечо Саши, ища защиты… тщетно.
========== Точка невозврата ==========
Гигантская металлическая птица выпускает свои когти и впивается в тонкую серую кожу взлётно-посадочной полосы, оставив позади ватные овечки-облака, голубой океан тропосферы и сотни километров, разделяющие Сочи с Москвой. Солнце устало прячется за горизонтом, и вечерняя прохлада раскладывает капельки росы на остывающем асфальте столичного аэродрома. Пёстрые людские ручьи скользят по белым коридорам аэропорта, спешат куда-то, толкаются, рычат, у всех есть куда и зачем спешить. Мне тоже есть куда спешить и к кому, но ноги лениво шагают в неизвестность, а мысли кружатся возле печальных ореховых глаз. Вчерашний разговор на повышенных тонах рециклом звучит в моей голове и не даёт покоя ни сердцу, ни душе, ни разуму. В нём доминировали мои ледяные ноты, они и сейчас вбиваются клиньями в моё сознание.
— Саша, у нас обоих семьи, дети, мы не можем бросить их, — говорю я, пытаясь сохранять самообладание. — Всем нужна встряска, глоток свежего воздуха в повседневной рутине, хочется вновь испытать успевшие позабыться чувства. Ты эту встряску получил… я тоже. Зачем портить жизнь другим?
— Алекс, ты хочешь сказать, что я просто… развлёкся с тобой? — поражается композитор.
— Слушай, — вздыхаю я, — нам ведь не по пятнадцать лет, любовь по переписке, с первого взгляда, да и вообще любовь как таковая — это миф. Жизнь должна строиться рационально.
Терпение моего возлюбленного сходит на нет, и молочный шоколад стремительно поглощает сочную зелень. Крепкая рука резко хватает моё плечо и сжимает до боли:
— Ты врываешься в мою жизнь, переворачиваешь мой мир с ног на голову, завладеваешь моими мыслями, становишься частью меня, а потом взываешь к… рациональности?
— А что предлагаешь ты? — рычу я, пытаясь вырваться. — Развод? Неужели ты думаешь, что наши половинки это легко воспримут, порадуются за нас, и все мы будем жить долго и счастливо? Мой муж попытается ободрать меня как липку и забрать сына. Твои дети тоже останутся с мамой, потому что не одна нормальная женщина не отдаст своего ребёнка, и видеть ты их будешь тогда, когда она позволит. Подумай, как ты объяснишь им, почему вы больше не будете жить вместе? Почему они теперь должны кочевать от мамы к папе? Да и жена твоя, я больше чем уверена, недурна собой и в одиночестве долго не пробудет. С твоими малышами будет жить чужой мужчина. Как он будет к ним относиться?
У меня всё вышло… вышло ударить по самому больному. Саша убрал руку с моего плеча и сделал шаг назад. Холодное лезвие резало моё сердце от осознания того, что именно заставляю его чувствовать. Ледяной паук запускал свои длинные лапы в мою душу и заставлял каждую клеточку кричать от ужаса, но это было необходимо… для его же блага. Надев маску безразличия, я не проронила и слезинки — год тренировок не прошёл даром. Я чувствовала себя его палачом, ненавидела себя за это, но не останавливалась:
— Мы не в том возрасте и статусе, чтобы позволять себе безумные поступки и идти на поводу у сиюминутных эмоций. Мы несём ответственность и должны думать, прежде чем что-то предпринять.
— Я люблю тебя, Алекс, — осекает он.
Слова застревают в горле, и сердце бьёт медным колоколом в моих висках, руки дрожат, и всё моё естество рвётся в его объятия, ответные слова вот-вот слетят с губ, но неимоверным усилием воли я подавляю внутренний трепет. Возможно, когда-то я пожалею об этом… чёрт, я уже жалею об этом!
— Мне жаль, что так вышло, — вибрируют безразличные ноты. — Но любовь к мужчине я давным-давно подавила в себе как слабость. Я предпочитаю быть сильной, поэтому прости меня… и прощай.
И вот сейчас я иду по широкому холлу, и тяжёлые мысли громкими птицами усаживаются мне на плечи. Может, в моей груди уже и нечему биться, может, моя душа очерствела от пережитого и помутнела от симбиоза с Дярго, но я не превратилась в робота окончательно… Саша не дал этому случиться. Сейчас дома меня ждал сын, которого я не видела уже несколько дней, и наверное, я отвратительная мать, но какая-то неведомая сила заставила подойти к длинной людской цепи и стать её звеном. Измученная девушка подчёркнуто вежливо спросила о моих желаниях.
— Ближайший рейс до Сочи, — отвечаю я.
— Вылет через час, — после непродолжительного молчания возвещает блондинка. — Вас это устроит?
— Да, — решительно заявляю я, протягивая ей паспорт и деньги.
Телефон сам ложится в руку, пальцы на автомате набирают номер, пара гудков — и так хорошо знакомый голос произносит моё имя.
— Виктор, я опоздала на рейс, представляешь, попала в аварию… нет-нет, ничего особенного, виновата не я, поэтому наш семейный бюджет не пострадает… Со мной тоже всё в порядке, не беспокойся. Просто первый рейс в Москву только утром, вам придётся ещё один день провести без меня… Хорошо, до завтра.
Завершив разговор, ловлю на себе недоумевающий взгляд кассира —осуждает меня, плевать. Невозмутимо забрав паспорт и билет, следую на регистрацию, по-моему, я всё решила за нас двоих и совершенно забыла спросить мнение Саши.
Мрачная ночь, не обронив ни звука, опустилась на нежное тело природы, заключив её в объятия и окутав покатые плечи тёмно-синим кружевом своей шали. Лёгкое дыхание ветра сошло на нет, он перестал дышать, впав в летаргию, погружая всё вокруг в сон и останавливая пульс кипящей жизни. Задумчивые берёзы распустили густые косы, бросая свой потухший взор на скудный свет, отчаянно пробивающийся сквозь зашторенные окна. Маленький одноэтажный дом, стоящий на самой окраине загородного посёлка, сиротливо жался к лесу, ища в нём защиты. Тот большой вечно дождливый жужжащий город, круглосуточно переполненный людьми, он всегда селил в моём сердце лишь тревогу и забирал последние силы. Столь продолжительный путь я проделала лишь ради тебя, а ты этого даже не знаешь.