Неслышной поступью я неуверенно приближаюсь к бревенчатому строению, до сих пор подавляя в себе желание развернуться и уехать прочь. Деревянная калитка приветливо скрипит, впуская во двор, мои руки ложатся на холодную дверь, к которой я прижимаюсь щекой и шепчу твоё имя. Ты не можешь услышать меня, но мой душевный трепет столь велик, что ты, не понимая причины неожиданно вспыхнувшего желания, проворачиваешь замок. Яркий свет бьёт в глаза, и мне приходится зажмуриться, хотя всё, что я сейчас хочу, — это видеть твоё лицо.
— Алекс? — звучит твой бархатный голос, и дрожащие тёплые руки заключают меня в объятия.
— Прости меня, я решила всё за нас двоих, — тараторю, ещё крепче прижимаясь к твоей груди.
Великие Боги, я не могу сдержать слёз, как же мне хорошо и спокойно рядом с тобой! Мой разум кричит мне: «Что же ты делаешь?!». А что не так? Что странного в стремлении быть рядом с любимым человеком?
— Может, то, что ты познакомилась с ним только три месяца назад? — вспыхивает в сознании холодный и до боли знакомый голос… голос моего демона.
— Уходи, — твержу про себя своему надоедливому спутнику.
— Уверена? — хохочет Дярго, давая понять, что знает намного больше меня.
Настораживающее предчувствие тонкой корочкой льда сковывает мой затылок, заставляя взять верх над эмоциями и заглянуть в эти манящие своей тайной «хамелеоны».
— Саша, — жалобно скулю, читая свой приговор в твоих глазах.
Дрожь крепких рук продолжает передаваться мне предательской вибрацией, тонкие губы несмело размыкаются, и вердикт приобретает вербальную форму:
— Алекс, ты… ты всё правильно решила, я… согласен с тобой. Между нами должно остаться лишь совместное творчество.
Робко отстраняясь, делаю шаг назад и упираюсь спиной в входную дверь. Всё так, как и должно быть — правильно, морально и этически верно. Почему же мне так больно сейчас? Ты вновь хватаешь меня за локти и не даёшь сдвинуться с места, я вижу, как молочный шоколад твоих глаз начинает поглощать зелёное кольцо. В этот же миг мои ноги сковывает холод, и чёрная тень медленно вытягивается за твоей спиной.
— Но я хочу, чтобы ты запомнила кое-что, — вновь звучит мелодичный тенор. — Александрина, я люблю тебя… по-настоящему и очень сильно, даже если в этом нет и капли взаимности.
— Давай, девочка, — ухмыляется демон, — ты можешь дожать его сейчас. Смелее, я помогу тебе.
Но мои губы остаются сомкнутыми, глаза буравят нечитаемый лик Дярго, а пальцы так и не смеют опуститься на твои плечи.
— Скажи ему то, что он так хочет услышать, — продолжает нежить. — Поцелуй его, он же ждёт этого. Ну, или пусти слезу хотя бы. Он станет твоим… А как же счастье, девочка? Все вы, смертные, к нему стремитесь, так бери.
За долгие годы я поняла одну истину: любовь — это прежде всего самопожертвование, а не желание обладать во что бы то ни стало. Это стремление создать для любимого человека уютный и счастливый мир, даже если в нём не найдётся места для меня самой. На что я обреку тебя, если последую совету Дярго? На боль, чувство вины и горечь разлуки.
— Саша, мне нехорошо, принеси воды, пожалуйста, — еле слышно шепчу я.
Обеспокоенный взгляд и торопливые шаги, этот момент я буду помнить ещё очень долго, а пока ты потерял бдительность, выхватываю ключи из замка и открываю дверь. Прохладный воздух обнимает моё дрожащее тело, ещё больше усиливая его вибрацию. Движения очень быстрые — закрываю дверь, поворачиваю ключ и оставляю его в замке с обратной стороны. В два шага достигаю калитки и грубо отстраняю её, слыша за своей спиной жалобный скрип старого дерева. Ноги сами несут меня прочь от этого маленького одноэтажного дома, стоящего на самой окраине загородного посёлка, бегу вдоль задумчивых берёз, распустивших густые косы и бросающих свой потухший взор на скудный свет, отчаянно пробивающийся сквозь зашторенные окна, в которых мечется твой силуэт. Своим побегом я не оставляю тебе шанса передумать… нет, нет, не оставляю шанса передумать себе.
========== Новая жизнь ==========
Яркое солнце умело плетёт золотистое кружево и набрасывает его на жужжащий мегаполис. Белые барашки лениво пасутся на небе, не замечая ничего вокруг. Лето задорной девчонкой ворвалось в этот город, сотни птиц залились её радостным смехом, цветы вспыхнули разноцветными веснушками, а её длинные волосы упали на раскалённый асфальт тёплыми ливнями. Столичные красотки выставили напоказ стройные ноги и покатые плечи, собирая восторженные взгляды представителей сильного пола. В этом всеобщем веселье мне нет места, меня не радует пылающая природа и бушующее великолепие, внутри меня лишь холод и пустота. Цокот каблуков, словно метроном, отсчитывает шаги до дома и отдаётся в висках эхом моего потерянного счастья. Вот так просто, взяла и отпустила. Но ведь счастье — это не только любовь к мужчине, это дети, самореализация, творчество… Недавно Виктор вручил мне коробочку, в ней лежали ключи, ключи от загородного дома для нашей семьи. Красивый жест, ничего не скажешь. В таких случаях говорят «жизнь налаживается». Почему тогда всё так безрадостно? Наверное, я слишком много хочу.
С этими мыслями я поднимаюсь в свою квартиру. Радостный детский смех окутывает теплом сердце и срывает улыбку с губ. Маленькие ручки обвивают шею, и торопливый, трудно разбираемый лепет ласкает слух. Туфли легко покидают стопы, и я вхожу с сыном в комнату. Лучистый взгляд голубых глаз брата окидывает меня горячей волной, всегда жизнерадостный и светлый… мой мальчик.
— Сашка, я тебе новую композицию принёс. Минор наш так завертел, всей группой грузились. Тебе точно зайдёт. Если ты ещё и в стихах драмой ударишь, то это будет наша самая убойная баллада, зал рыдать навзрыд будет.
Мелкая дрожь пробила тело, я знала, что именно скрыл маэстро под сочетанием нот. Белый конверт с диском внутри лёг в мою ладонь, и единственное, о чём я думала, это лишь то, что любимые руки также сжимали этот предмет. Тяжёлая синева трансового взгляда осела на мои плечи, широкая кисть скользнула по спине.
— Давай Ваню заберу, тяжело же, — прозвучал хрипловатый голос.
Малыш охотно перелез на отцовские руки, я смотрела на то, как им хорошо вместе, как они близки. За время моего отсутствия они построили целый город из конструктора, выставили транспорт и разместили по позициям солдат. Совместные интересы, искренняя любовь. Виктор оказался плохим мужем, но, несмотря на это, отцом он стал хорошим. Его гибкий график позволял находиться с сыном чаще меня. Специфика его работы предусматривала дистанционный доступ и интерактивную постановку задач своим подчинённым. Меня всегда поражала его феноменальная способность моделировать в сознании физические процессы, этим он очень напоминал Никола Тесла. По-моему, тот гений был так же невыносим. Но я жила здесь и сейчас, с Виктором. В этот вечер мы с Женькой наговорились вдоволь, он рассказал обо всех событиях, новостях и планах, это успокоило меня и отвлекло от переживаний. Когда брат ушёл, тоска вновь окутала душу.
И вот я провожу рукой по карману жакета, в котором ждёт моего внимания диск. Мысли кружатся около глубоких ореховых глаз, высоких скул, тонких губ, мелодичного тенора и тонких пальцев, так нежно касающихся моего лица. Я скучаю по нему каждый миг своей жизни, и мысль о том, что напрасно покинула его в тот вечер, посещает замутнённый разум всё чаще и чаще.
— Саша, — вырывает меня из раздумий вкрадчивый голос, — нам есть что обсудить.
Медленно повернувшись, смотрю на знакомые до боли черты, слышу, как сын радостно хохочет под мультяшные песенки. Лишь вздохнув, прохожу на кухню, Виктор следует за мной. Тонкое стекло ложится в мою руку, и прохладная стихия обволакивает губы.