— Но, мисс Грейнджер, Вы не можете так просто сделать это! — мужчина явно растерялся и определённо не был готов к тому, что ранним утром к нему придёт магглорождённая ученица и скажет, что больше не приедет в Хогвартс.
Девушка упрямо поджала губы и качнула головой, отрицая.
— Нет, я могу. Я получила начальное магическое образование и могу себя контролировать, а после сдачи СОВ любой ученик может покинуть школу по собственному желанию.
Сдавшись под напором этих слов, в которых не было и капли неуверенности, директор отчаянно сделал последнюю попытку:
— А ваши родители…?
Гермиона усмехнулась.
— Мои родители будут только рады, поверьте.
Директор вздохнул и ответил:
— Хорошо, мисс Грейнджер. Я вижу, что Вас уже вряд ли кто-либо или что-либо сможет переубедить. Ступайте.
Попрощавшись, она так и сделала. Чуть ранее решительная, она устало опустилась на пол около двери директорского кабинета, зная, что сейчас в этой части Хогвартса никого нет.
Конечно, ей не хотелось уезжать из Хогвартса, но она больше не может быть причиной тому, что дорогим ей людям причиняют вред. Они не виноваты в том, что она рядом с ними.
Возможно, она и не приняла бы такое жестокое решение по отношению к самой себе, но новость о смерти Уэста подкосила её и заставила пересмотреть приоритеты. Она больше не будет подвергать опасности таких прекрасных людей, как её подруги, профессор Слизнорт и другие. Они этого не заслуживают, а Гермиона… Гермиона выживет. В конце концов, она же как-то жила до одиннадцати лет, и всё было в порядке.
Она умна и сможет найти себе работу и в мире магглов, а родители ей помогут с выбором профессии. Она пойдёт в престижный университет, найдёт высокооплачиваемую работу, а потом выйдет замуж за…
«Рон», — подумала Гермиона и её грудь сдавило. Как же она хотела остаться со своим милым Роном! Хотела обнимать его, улыбаться ему, хотела, чтобы именно он привёл её к отцу во время свадьбы. Их свадьбы.
Она ещё некоторое время размышляла о своей жизни в Хогвартсе, но отступать было поздно, и девушка, встав, поплелась в кабинет профессора зельеварения. Они уезжали уже завтра, и Гермиона очень хотела попрощаться со всеми, кого любит и уважает. Первым на очереди был, конечно, профессор Слизнорт.
Мужчина изумился, увидев на своём пороге Гермиону, почти плачущую. Как только девушка присела, он сразу же побеспокоился о её самочувствии, так как он ещё не видел её. Гермиона шмыгнула и ответила кратко:
— Я уезжаю, профессор. Пришла с Вами попрощаться.
Мужчина добродушно улыбнулся.
— Ну зачем же столько патетики? Это ведь всего лишь на две недели, а после мы снова встретимся.
Гермиона покачала головой.
— Нет, сэр. Я больше не вернусь в Хогвартс.
Улыбка сползла с лица Слизнорта и он ошеломлённо спросил:
— Почему?
Гермиона ответила предельно честно:
— Мне здесь не место.
Профессор, осознав всю серьёзность ситуации, попытался переубедить её, говоря о том, что, несмотря на то, что она магглорождённая, девушка является очень сильной волшебницей, умной и перспективной, но даже он не смог повлиять на ситуацию. Наконец, сдался и он.
Профессор Макгонагалл была шокирована и не смогла вымолвить ни слова и лишь молча наблюдала за тем, как её любимая ученица скрывается за ближайшим поворотом, сгорая от стыда. Видеть полный изумления взгляд декана было больно.
Наконец, настала очередь Милли и Мелани. Они долго плакали. Под конец Мелани сказала:
— Мы ведь только подружились, а ты берёшь и уходишь.
Милли поддержала подругу всхлипом.
Гермионе показалось, что из неё высосали все силы. Видеть слёзы и грусть своих единственных подруг было неприятно, но она должна была справиться с этим. Ради их же безопасности.
Но девушки не отступили и спрашивали, из-за чего она приняла такое решение. Гермиона просто не могла ответить им чистую правду, потому что они бы удвоили свои усилия, а в таком случае она уже не была уверена в том, что смогла бы противостоять им.
— Теперь я не уверена в том, что магический мир — это то, что мне нужно. Я очень скучаю по своим родителям, по своему городу, — она почти не врала, ведь во время одинокого пребывания в библиотеке она действительно хотела обратно домой, к маме и папе, которые всегда её понимали.
Девушки слушали и не могли поверить своим ушам, но не нашли аргументы, противоречащие словам гриффиндорки. Они были со многим согласны. В конце концов они по очереди обняли девушку и Милли, вновь утирая слёзы, сказала:
— Мы будем по тебе скучать и, несмотря на то, что отчасти тебя понимаем, будем очень ждать тебя в новом году. Знай, что ты не одна в Хогвартсе и в магическом мире в целом.
Гермиона благодарно кивнула и попрощалась с пуффендуйками. Выходя из их комнаты, она сама шмыгнула носом — за этот короткий срок эти девушки стали ей очень дороги, и было горько расставаться с ними. Но это лишь для их блага.
Вернувшись в свою комнату, девушка упала на кровать под удивлённые взгляды девушек и закрыла лицо подушкой. Она могла в последний раз прогуляться по любимой школе и зайти ещё к нескольким учителям, но сил уже ни на что не было. Хотелось просто придушить саму себя подушкой.
Она почувствовала, как её кровать прогнулась, и перевернулась, обнаружив Парвати. Девушка неловко повела плечами и спросила:
— Ты в порядке? — Парвати заметила покрасневшие глаза соседки.
Гермиона подумала о том, что наверняка выглядит нелепо с выпученными от удивления глазами, и ответила смущенно:
— Да, конечно.
Парвати глубоко вздохнула и сказала:
— Если что-то не так, я всегда готова тебя выслушать.
Эти слова стали последним гвоздём, забитым в крышку её гроба. Гермиона зарыдала, испугав своим напором девушку. Лаванда присела рядом и приобняла соседку, успокаивая.
— Я не вернусь в школу после каникул. Раньше мне казалось, что я мечтаю об этом, но сейчас, обретя друзей, я уже не хочу уезжать, но у меня нет выбора.
Гриффиндорки переглянулись и поняли, что она не собирается рассказывать причины такого поступка, но отнеслись к этому понимающе. Парвати погладила девушку по плечу и произнесла:
— Ты вольна поступать так, как считаешь нужным. Только вот… — она запнулась, силясь подобрать слова. — Я хочу сказать, что если ты хочешь что-то сделать — делай.
Через пару секунд несчастное лицо Гермионы просветлело и она вскочила с кровати и унеслась в неизвестном направлении. Точнее, для неё вполне известном, но её соседки его, конечно, не знали.
После нескольких секунд молчания Лаванда выдавила:
— Даже немного жаль, что она уезжает.
Парвати согласно кивнула, не проронив ни слова.
После в их комнату заглянула Кэти Белл и сразу же взяла быка за рога, спросив:
— Есть новые сплетни?
Лаванда против воли бросила:
— Грейнджер не вернётся после каникул, решила бросить школу.
Кэти Белл ахнула и бросилась в гостиную, чтобы рассказать эту занимательную новость остальным, пока Парвати укоризненно смотрела на смущенную и даже застыдившуюся подругу.
— Зачем, Лав?
Девушка покраснела ещё сильнее, но попыталась оправдаться:
— Они бы всё равно узнали, когда приехали после каникул.
Парвати покачала головой, но промолчала.
Тем временем Гермиона Грейнджер на всех парах неслась в комнаты мальчиков. Мимо неё прошёл даже удивлённый Поттер, схвативший её за руку. Он задал вопрос, всё ещё продолжая грубо держать локоть:
— Ты куда собралась?
Гермиона попыталась вырваться, но быстро сдалась и покорно ответила:
— К Рону.
Он поднял бровь, но убрал от неё и брезгливо вытерев их об стену, толкнул в ближайшую комнату. Сначала возмущению девушки не было предела, но все негативные эмоции тут же отступили и их место заняло смущение, когда она увидела сидящего на кровати Рона, внимательно рассматривавшего потрёпанного вида пергамент.