Девушка проскользнула в комнату и тут же закрыла лицо руками, чтобы не видеть полуобнажённое тело. Впрочем, Риддл был практически на все сто процентов уверен в том, что она ханжа, и сейчас даже не удивился.
Он вскинул бровь и спросил издевательски:
— Ну, ты узнала, как я сплю? Или тебе мало и ты хочешь знать больше? Впрочем, — он деланно задумался, — я сегодня добрый и могу показать тебе.
Гриффиндорка тут же открыла глаза и увидела руку Риддла, тянущее одеяло вниз. Она тут же вскрикнула:
— Нет, не надо!
Усмешка послужила ей ответом, но руку он всё же убрал — к большому облегчению девушки.
— Раз нет, тебе стоит выйти, — намекнул парень.
Гермиона замотала головой:
— Я хотела сказать, что не хотела говорить то, что сказала вчера. Это всё алкоголь.
Он пожал плечами и ответил флегматично:
— Я знаю.
Девушка кивнула и поспешила скрыться. Ей было ужасно неудобно. Риддл же наоборот — наслаждался её состоянием. Почему-то ему было приятно то, что она смущается при виде его тела и слыша его намёки, полные лёгкого и ненавязчивого флирта. Это было одно из тех чувств, которые он не мог понять.
Надо ускользнуть до тех пор, пока… Именно в этот момент из кухни послышался голос миссис Грейнджер:
— Дети, на завтрак!
Обречённо вздохнув, Том лениво встал с кровати и оделся. Есть не хотелось совершенно, ибо ему казалось, что вчера его накормили на всю жизнь (миссис Грейнджер то и дело пододвигала к нему аппетитно пахнущие блюда и говорила о том, что он очень худой, но Том не считал это правдой — он был стройным и подтянутым).
Том ел, чувствуя себя свиньёй на убой. Видимо, Гермиона придерживалась того же мнения и блины ела крайне неохотно. Настроение родителей Гермионы в то время было совершенно иным. Если мужчина был немного недоволен тем, что совсем недалеко от комнаты его дочери ночевал незнакомый парень, женщина была полна энтузиазма. Она то и дело задавала Тому вопросы о его жизни, учёбе и друзьях, а Гермиона чувствовала себя крайне неудобно из-за повышенного внимания матери к Риддлу. Она не могла поверить в то, что мать действительно видит в этом ужасном человеке её парня.
«Когда она увидит Рона, тот тут же забудет об этом мерзком слизеринце», — мечтательно подумала Гермиона. Теперь, когда она знает, что всё же вернётся в школу, она могла помечтать об их отношениях. Может быть, он наконец увидел в ней девушку.
Замечтавшись, она пропустила тот момент, когда гость встал, поблагодарил всех за гостеприимство и поспешил откланяться. Она пришла в себя только в тот момент, когда её мама сдёрнула её с места и сказала грозно:
— Проводи гостя!
Девушка вздохнула, но, зная упрямство женщины, покорно поплелась к двери. Открыв дверь, она сказала предупреждающе:
— Больше не возвращайся.
Парень невинно улыбнулся и ответил:
— Конечно, но помни — это зависит только от тебя? — он подмигнул и ушёл.
«Он вообще может разговаривать без угроз?» — задала самой себе риторический вопрос девушка и закатила глаза.
========== 15. И вот она, одной рукой ==========
Несмотря на то, что Гермиона любила учиться, даже по её мнению эти каникулы пролетели слишком быстро. Мама украдкой утирала слёзы, напоследок обнимая дочь. Они всей семьёй стояли на перроне. Она часто возвращалась домой на рождественские каникулы, но никогда не видела, чтобы женщина так грустила.
— Пожалуйста, вернись живой, — попросила миссис Грейнджер и Гермиона сразу всё поняла.
Она обняла мать сильнее и ответила куда-то в её пальто:
— Обещаю.
Женщина немного расслабилась и, в последний раз поправив зимнюю куртку дочери, отпустила её.
Зайдя в вагон и найдя свободное купе, девушка решила не искать подруг и поговорить с ними уже в школе. Она скинула тёплую куртку и, взмахнув палочкой, сделала воздух вокруг себя теплее.
Поездка была недолгой, но выматывающей, и Гермиона, сев, с удовольствием вытянула ноги и тихо вздохнула. Идти куда-то категорически не хотелось. Как же всё-таки хорошо, что она отказалась от должности старосты! А то сейчас бы сидела и куковала в вагоне старост. Возможно, стоило сделать это хотя бы ради того, чтобы попробовать выпросить у Макгонагалл отдельную комнату, но её вовсе не прельщала ответственность. За эти годы она привыкла отвечать только за себя и не хотела даже думать об ответственности. Хотя, перспектива проживания в Башне Старост манила к себе, и, возможно, она могла бы… Впрочем, до этого момента ещё надо дожить.
Во время поиска кареты она встретила Милли и Мелани и решила поехать с ними. Они не виделись всего две недели, но Гермиона соскучилась по своим никогда не унывающим подругам. Они пытались вытрясти из неё больше подробностей каникул, но девушка не далась и не рассказала им про визит Тома Риддла. Она была уверена в том, что после этого и они станут пророчить им совместное будущее, чего Гермиона очень не хотела.
После визита Риддла не прошло и дня, когда миссис Грейнджер не упомянула о слизеринце. Фактически, он незаметно протискивался в каждый их разговор. Гермиона не понимала, как за такое короткое время он сумел настолько сильно полюбиться её маме, что она говорила о нём так часто. Нет, разумеется, Риддл был красивым и, как и многие двуличные сволочи, был на редкость обаятельным, но ведь это не повод всегда его упоминать!
В последний раз к маме в гости зашла её подруга. Так в разговоре с ней Гермиона выяснила, что у неё есть очень красивый жених, а также вежливый и умный. Девушка чуть не сгорела со стыда, а потом попыталась образумить маму, применив тяжёлую артиллерию. Она сказала о том, что он часто угрожал её и её друзьям, а женщина лишь отмахнуть: «Это он любя».
От воспоминаний девушка тихо взвыла. Многие ученики, сидящие неподалёку, обернулись на неё и по их лицам Гермиона поняла, что они мысленно покрутили пальцем у виска. Впрочем, девушка давно научилась не обращать на подобное внимание. Спокойно продолжив есть, она вновь задумалась.
Как ей теперь общаться с Роном? Скосив глаза, девушка попыталась разглядеть рыжеволосого Уизли, и поперхнулась, когда увидела, что он смотрит прямо на неё с каким-то необъяснимым чувством, но больше всего оно походило на… Вожделение?
Парень вдруг покраснел и отвернулся, вдруг заинтересовавшись активным разговоров соседей. Гермиона улыбнулась и опустила голову. Что бы это значило? Неужели Рон наконец заинтересовался ей, нужно было поступить как… Легкомысленная девица?
В то время Уизли любовался девушкой. Сейчас, с этой лёгкой полуулыбкой, она выглядела ещё красивее, чем тогда, когда набросилась на него с поцелуями. Он не мог поверить в это, что на фоне Грейнджер — такой разной, чуть ранее страстной, а сейчас нежной, Лаванда Браун просто меркла. Он уже не хотел видеть ни блондинку, ни ещё кого-либо, кроме Гермионы Грейнджер. Неужели он влюбился?
К счастью, она подошла и сама поцеловала его, а значит — он ей нравится. И она ему тоже нравится. Значит, надо действовать. Но Рон не знал, как поступить. Подойти и пригласить на свидание? Или лучше сделать это более романтично?
В то время Гарри Поттер был обременён похожими думами. Он задумчиво рассматривал Гермиону Грейнджер на предмет наличия привлекательности. Нет, на лицо она определённо была хороша. Таких обычно называют «миленькими». Тело не удавалось разглядеть за закрытой одеждой, но он смел надеяться на то, что её ноги окажутся… Не до неба, но хотя бы приемлемыми.
Он просто обязан был завоевать сердце неприступной гриффиндорской отличницы, и он практически уверен в том, что будет у неё первым парнем. Он будет горд, ведь она будет особым трофеем в его коллекции. Поттер ухмыльнулся.
Через пару минут на плечо гриффиндорки легла тяжёлая рука. Девушка, в то время пившая тыквенный сок, чуть не подавилась и отставила стакан в сторону. Ну, кого там опять нелёгкая принесла?
— Здравствуй, Гермиона, — чувственно, но очень громко сказал главный ловелас всея Хогвартса.
Девушка выпучила глаза, как и весь Большой Зал, но Поттеру хоть бы хны. Он продолжил: