— Это я-то ужасная? А у Вас засос на шее!
Гермиона похолодела и подбежала к зеркалу, рассматривая себя. Когда она поняла, что ничего такого и в помине не было, она подошла поближе к заливающейся смехом и неготовой к такому повороту Джинни, и направила на неё заклятие щекотки, не забыв наложить на комнату заклятие тишины.
Джинни юлой крутилась на постели и пыталась выпросить пощаду:
— Герми, перестань! Я так больше не бу-у-уду!
Девушка поджала губы и смилостивилась.
Джинни ещё некоторое время лежала молча, но потом неожиданно выхватила палочку и заклятью подверглась уже Гермиона. Она извивалась и смеялась, а после они устроили битву подушками.
Через полчаса обе лежали на полу — обессиленные, но счастливые.
Гермиона могла с уверенностью сказать, что это был один из лучших моментов в её жизни. Она завидовала тем девушкам, которые могли устраивать такие вечера часто.
— Жаль, что мы увидимся только в школе, — призналась Гермиона.
Джинни махнула рукой.
— Глупости. Приезжай, когда захочешь — теперь мама с папой примут тебя в любое время суток.
Это было правдой. Она всем понравилась, даже вечно унылому Перси. Сначала он отнёсся к девушке брата прохладно, но когда они разговорились о толщине котлов, парень сменил гнев на милость и признал то, что она умна. Рон тогда надулся от гордости за свою пассию.
— Я не могу злоупотреблять вашим гостеприимством, — смутилась Гермиона.
Джинни посмотрела на неё, как на дуру, но промолчала, потому что понимала — свою скромную подругу она вряд ли сумеет переубедить.
— Я пойду спать — мне завтра рано уезжать, — с сожалением произнесла Гермиона.
Подруга приподняла бровь.
— Почему рано? — задала она логичный вопрос.
Гермиона пожала плечами.
— Папа сказал, чтобы я вернулась к девяти, ибо он уезжает на конференцию на три дня. Хочет успеть увидеть меня.
Джинни понимающе кивнула.
— Тогда ладно.
Она одним щелчком погасила свет и легла. Сладко зевнув, девушка сказала:
— Спокойной ночи.
Гермиона ответила тем же и через несколько минут уже спала — этот день вымотал её. Джинни заснула также быстро — в поезде ей так и не удалось выспаться.
В доме Уизли было тихо и мирно, а где-то далеко, в сером лондонском приюте, строил свои планы талантливый сирота, которого все и всегда недооценивали.
Этим утром Гермиона проснулась бодрой и счастливой. Она почувствовала запах малины и улыбнулась. Интересно, что миссис Уизли, мастерица на все руки, приготовила на этот раз?
Джинни в то время читала журнал и кусала ногти. Ей нравились многие наряды, но она не знала, какое платье ей выбрать. Поняв, что Гермиона проснулась, по звукам, она вскинула голову и сказала:
— Какая же ты всё-таки соня! Я встала уже час назад.
Гермиона смутилась.
— Да? Я проспала? — она всполошилась и вскочила с кровати.
Джинни рассмеялась.
— Нет! Время только без пятнадцати девять, но мне почему-то не спалось, — пожаловалась девушка.
Гермиона кивнула с сочувствием.
— Да, у меня тоже такое бывает. В последнее время чаще, — она поёжилась, вспомнив бессонные ночи, которые в начале года были о Риддле, а в конце — о маме.
Джин весело сказала:
— Отставить грусть! Пошли лучше покушаем! — и она с удовольствием втянула запах маминой еды.
Гермиона рассмеялась.
— Если я соня, то ты обжора! — со смехом сказала она и побежала из комнаты, чтобы Джинни не успела её поймать.
Завтрак прошёл очень весело. Многие болтали между собой, но через полчаса пришло время прощаться.
Билл отбыл первым — он и так приехал только для того, чтобы увидеть прекрасную девушку брата, и у него было много дел в банке. Чарли решил остаться подольше — под уговоры матери он наконец признал, что драконы проживут и без недельку. Билл важно аппаратировал в министерство, а миссис Уизли любезно предложила ей переместиться сразу к её дому.
— Но ведь Вы не знаете, где находится мой дом, — смущенно сказала Гермиона. — А ещё я умею аппаратировать.
Молли замялась.
— На самом деле, я бы хотела немного поговорить с твоей мамой, — осторожно сказала она, боясь реакции девушки. Она думала о том, что, возможно, она откажется, сказав, что её мама деловая женщина, которая и разговаривать с ней, простой домохозяйкой, не будет.
Гермиона потупила взгляд и миссис Уизли охватило недоброе предчувствие.
— На самом деле, мама… не совсем одобряет мои отношения с Роном.
Миссис Уизли ахнула.
— Это потому, что мы… Бедные? — тихо спросила она грустью. Ей не хотелось, чтобы её отношения с матерью невестки сына так начинались.
Гермиона резко покачала головой.
— Нет, вовсе не из-за этого, — резко возразила она, но тут же сдулась. — Просто она считает, что мне подойдёт не Рон, а кто-то другой. — Точнее, не кто-то, — поправила она саму себя, — а некто вполне определённый, — на её лице появилась явная неприязнь.
Миссис Уизли сочувственно спросила:
— Что-то наподобие брака по расчёту у аристократии, да?
Гермиона хмыкнула и сказала:
— Слава Мерлину, нет. Я бы не смогла выйти замуж за такого человека, я бы предпочла смерть, — честно сказала Гермиона. Она бы действительно не смогла.
Молли закивала.
— То есть, твоя мать просто хочет свести тебя с этим человеком?
Гермиона кивнула. Лицо женщины посветлело.
— Тогда я всё же попробую с ней поговорить! — воодушевленно произнесла женщина, и Гермиона не смогла ей отказать.
Девушка взяла миссис Уизли за руку, а в другую руку — чемоданы, и переместила их на задний двор своего дома. Район был тихим и ухоженным, а ещё в это время многие были на работе, а дети, у которых были каникулы, спали, так что на хлопок никто не обратил внимание.
Гермиона повела женщину к своей квартире. Они поднялись по лестнице, и за время этой прогулки на маггловскому многоквартирному дому её лицо покрылось испариной. Наверняка не привыкла к тяжёлым нагрузкам. К тому же — её телосложение явно указывало на это.
Девушка достала ключи и вошла. Тяжёлый чемодан поставила на пол, и именно этот звук заставил родителей Гермионы прийти в прихожую в поисках дочери.
Отец улыбнулся, увидев дочь. Мама же сначала сурово поджала губы, а потом бросилась к ней, рыдая.
— Доченька! — сказала она, целуя Гермиону в лоб.
Девушка прижалась к матери и поняла, что счастлива. Она по ним скучала, очень.
Молли Уизли скромно стояла за дверью, так как никто из официальных хозяев квартиры не предложил ей пройти. Первым женщину заметил отец Гермионы.
Он понял, что эта женщина пришла с его дочерью и учтиво поздоровался. После этого и мама Гермионы вскинула голову и отодвинула дочь в сторону, всматриваясь в незнакомку.
— Это Вы — мама того мальчика, Рона? — спросила она бесцеремонно.
У Гермионы отвисла челюсть — настолько она была поражена грубостью своей матери, всегда вежливой и учтивой.
Молли кивнула, также ошарашенная таким отношением.
Женщина фыркнула и сказала:
— Пройдёмте на кухню, — кажется, она всё-таки вспомнила кое-что из книги по этикету.
Когда женщины ушли, Гермиона и её отец остались вдвоём. Мистер Грейнджер также был удивлён поведению своей жены. Он чуть приобнял дочь и сказал:
— Не волнуйся, она обязательно образумится и всё поймёт. Всё же нельзя вести себя так с людьми, тем более с гостями, — он покачал головой. Жена его разочаровала.
Вдруг мужчина спохватился, посмотрев на часы.
— Солнце моё, я уже опаздываю! Рад был тебя увидеть!
Гермиона успела лишь обнять отца на прощание и сказать: «До скорого», как он сел в такси до аэропорта и уехал. Девушка осталась совершенно одна.
Она решила не слушать разговор матери и миссис Уизли. Почему-то она думала, что из-за этого только расстроится ещё больше.
Всё это время она простояла, как на иголках. Наконец, из помещения вышла Молли Уизли с серым лицом и Джин Грейнджер с сурово поджатыми руками — гордая и несломленная.