— Думаю, мне пора, — слабо произнесла миссис Уизли и шмыгнула носом. — Спасибо за приём, Гермиона.
И она сию же секунду исчезла из дома Грейнджеров. Гермиона тут же налетела на мать с расспросами:
— Что ты ей такого сказала? — возмущенно спросила девушка.
Её мать в ответ лишь хмыкнула и сказала:
— Ничего особенно. Только то, что должна была.
Гермиона разозлилась.
— А по-моему — наоборот, то есть то, что совсем не должна была говорить.
И она не ошиблась.
— Отнюдь. Я всего лишь сообщила твоей деревенской свекровушке, что у тебя есть Том и никакой Рон не нужен.
Сердце Гермионы медленно ушло в пятки. Она хрипло спросила:
— Так и сказала? Что у меня есть Том Риддл?
Мать раздражённо кивнула и посмотрела на дочь, как на идиотку.
— Разумеется. А ещё я сказала, что мальчик уже бывал у нас дома и мы его полностью одобряем, — она была явно горда собой.
Гермиона схватилась за голову и сползла по стене. Миссис Грейнджер забеспокоилась.
— Гермиона? Ты что, не рада? — с недоумением задала вопрос она.
Девушка покачала головой, и по её щекам потекли слёзы. Сердце матери немного оттаяло. Она присела рядом с дочерью.
— Нет, я не рада, — сквозь рыдания ответила она. — Я люблю его, понимаешь?
Её мать вновь ничего не поняла.
— Тома? — с ноткой надежды спросила она.
Гермиона вдруг затряслась от ярости и вскрикнула:
— Нет, не Тома! Рона! И вообще, хватит его лелеять! Между прочим, он угрожал мне вашей с папой смертью, а ты говоришь о нём, как о древнеримском боге! — от была вне себя от переполняющих её эмоций.
Женщина тут же вскочила. Всё беспокойство тут же слетело с неё и она закричала:
— Перестань нести чушь! И вообще, до восемнадцати лет ты живёшь в моём доме и находишься под моей ответственностью, так что марш в свою комнату! Ты арестована! И никаких походов в дом этой семьи! Пока у меня отпуск, я буду проверять каждый час, — она пригрозила девушке пальцем и удалилась.
Слёзы не заканчивались.
Гермиона встала и поднялась к своей комнате. Как только она это сделала, сразу рухнула на кровать и услышала щелканье дверного замка. Мама заперла её.
— Выпущу только на обед! Посиди и подумай над своим поведением! — услышала она суровый голос матери, заглушаемый дверью.
Гермиона уткнулась лицом в подушку и беззвучно завыла. Почему пресловутая чёрная полоса длилась так долго, а белая — так мало? Что за несправедливость?
Следующую неделю девушка жила, как во сне. Она на автомате ела, мылась, спала, чистила зубы, и делала много чего, сама того не замечая. Мать то и дело говорила, чтобы она не смела связываться с «этими Уизли», но проверять постоянно перестала — поняла, что дочь находится в состоянии молчаливой депрессии.
Неожиданным стало прибытие совы Рона, Сычика. Было раннее утро, Джин всё ещё не надо было идти на работу, так что она спокойно спала. Отец, пару дней назад вернувшийся из командировки, в последнее время спал как убитый — сказалась усталость, и вряд ли бы его смогла разбудить даже взрыв бомбы прямо под его окном.
Гермиона разлепила глаза и её сердце забилось в радостном предвкушении. Неужели Рон наконец написал ей письмо? Такое чувство, что она до этого момента и не жила вовсе. Когда она успела стать настолько зависимой?
Девушка отвязала письмо от лапки совы и предложила тому кушанье. Он сгрыз печеньку и улетел, тем самым давая понять, что не ждёт ответа.
Гермиона насторожилась. С чего бы это?
Девушка открыла письмо, где было написано одинокое: «Аппаратируй в Нору». Сухо, но она ни колебалась ни секунды, сразу же хватая палочку и перемещаясь.
Её встретила почти пустая гостиная и тяжёлый взгляд голубых глаз Рона. Они всегда были весёлыми и добрыми, а сейчас там была затаённая печаль. У Гермионы сжалось сердце. Она прошептала тихое:
— Рон, — и бросилась парню на шею.
Девушка удивилась, когда её буквально оторвали от себя и поставили на место. Она замерла с приоткрытым ртом, преданно смотря на Уизли. После она будет с грустью вспоминать, что в тот момент она была наверняка больше похожа на покорного домового эльфа, чем на саму себя — гордую и отважную гриффиндорку.
Парень пригвоздил её к месту одним взглядом и процедил сквозь зубы:
— Я хочу узнать, правда ли это.
«Всё-таки рассказала» — обречённо подумала Гермиона. Впрочем, в этом не было ничего удивительного — Рон был сыном миссис Уизли, и она хотела для него только лучшего, и считала, что он имеет право знать правду.
Она решила притвориться дурочкой:
— Рон, милый, о чём ты? — но это только больше разозлило парня.
Он весь покраснел и прикрикнул:
— О том, что ты крутишь с Риддлом прямо у меня под носом, а я, как дурак, ничего не знаю и не вижу! Это правда?
Гермиона ахнула — эта формулировка привела её в состояние между шоком и паникой.
— Нет, нет! Это ложь, Рон! — почти плача, просипела она.
Но парень и не собирался ей верить.
— Значит, Риддл не был у вас дома во время Рождества? — ехидно спросил парень, вдруг обретая спокойствие. Ему надоело всё это.
Гермиона замялась. Неужели её мама и об этом рассказала? Но за что она так с ней? И в какой момент её интересы и интересы её матери разошлись? Ведь раньше она всегда поддерживала Гермиону, когда она летними ночами рыдала в подушку и говорила о том, что он обязательно обратит на неё внимание. Вот повзрослеет — и сразу обратит.
Неужели всё так изменилось с приходом Риддла в их жизнь?
«За что? За что? За что» — мысленно вопрошала она с отчаянием.
А Уизли только это и нужно было. Увидев виноватое лицо девушки, он торжествующе воскликнул, словно уличив ту в измене:
— Я так и знал! — Гермиона не успела и слово вставить, как он продолжил с затаённой злобой в голосе. — Ты крутила с ним за моей спиной, да? А сама со своими подружками-пуффендуйками наверняка обсуждала меня, эдакого дурачка, который дальше своего носа не видит! Да и Джинни тоже хороша — ни слова мне не сказала, будто и не догадывалась даже! — он всё больше распалялся, а девушка была не в силах что-либо сделать. — Узнал только из-за твоей мамочки, которой мозговитый красавчик Риддл понравился больше, чем тупой нищий я!
Гермиона беззвучно плакала. Она уже и не помнила, в который она это делает. За эти месяцы она пролила слишком много слёз.
— Не притворяйся мне тут! — выкрикнул окончательно вышедший из себя парень. — И вообще, вали отсюда! Обратно к своему «герою»! — он буквально выплюнул последнее слово и отвернулся, будто не желая её больше видеть.
Гермиона не стала противиться и пытаться что-то объяснить. Она молча подняла палочку с исчезла с хлопком. Парень сел на диван и взялся за голову — он не мог поверить в её предательство.
Девушка появилась в своей комнате, где было всё также тихо. Она подошла к окну и посмотрела на своё отражение сухими, но явно покрасневшими глазами. Слёз больше не было.
Гермиона приложила лоб к прохладному стеклу и взвыла раненным зверем:
— За что…
Через секунду девушка вдруг выпрямилась и невидящими глазами уставилась в одну точку. Она точно знала, кто был виновником всех её бед. Кто настроил её собственную мать против неё же. Кто травил её все эти годы. Кто пытался скормить её василиску. Кто фактически одним своим существованием разрушил её отношения с любимым парнем.
Того, кого она сейчас ненавидела настолько яро, что кровь закипала в жилах.
Руки непроизвольно сжались в кулаки, почти ломая палочку, но не до конца — она всё была ей нужна.
Возможно, если нейтрализовать источник неприятностей, то они прекратятся? Звучит вполне логично. Значит, нужно попробовать.
Гермиона подошла к столу и выхватила пергамент, чтобы написать письмо. Нужно было сделать это быстрее, чем встанет Джин — чтобы доехать до Косого переулка. Чтобы директор Диппет как можно быстрее получил письмо.
Возможно, она поступала необдуманно. Возможно, она делала только хуже. Но в этот момент уже ничто не способно было остановить её.