Гермиона искренне восхитилась этим мастерством.
— У Вас прекрасно получается! — похвалила она.
Они ещё некоторое время поговорили о готовке и тому подобном, и женщина призналась, что у неё не очень получаются вторые блюда, но супы и десерты она готовит отменно, а Гермиона посетовала, что у неё всё ещё хуже — она вообще ничего не умеет.
Маггла в ответ рассмеялась и успокоила девушку:
— Думаю, это в силу возраста! Я, например, в молодости совсем ничего не умела, за меня всё повариха делала. Но потом научилась, — похвасталась женщина, и Гермиона обрадовалась и подумала о том, что действительно ещё может научиться.
Женщина спохватилась.
— А сколько тебе лет? И как тебя зовут? — она явно смутилась, понимая, что в порыве эмоций ничего этого не узнала и повела себя не как полагается аристократке.
Гермиона ободряюще улыбнулась.
— Мне шестнадцать, и меня зовут Гермиона. Гермиона Грейнджер.
Женщине было интересно всё — где она живёт, кто её родители.
Она долго восхищалась тем, что её родители имеют такую благородную профессию, как врач. Также она между делом упомянула, что родители неизвестной Гермионе Сесилии тоже были врачами, и с этого всё и началось.
Гермиона испугалась, когда мужчина, который был поразительно похож на одного ужасного слизеринца, вдруг встал со стола и сорвал скатерть. Представительницы женского пола дружно взвизгнули, когда в их сторону полетели осколки тарелок и чашек.
Вот сейчас сходство этого человека и Тома Риддла было очевидным — они выглядели абсолютно идентично в припадке ярости. Идеальная причёска летела к чертям, ноздри раздувались, как у быка, а взгляд был настолько яростным, что казалось — этот человек мог убить в любой момент, даже не колеблясь.
— Не смей говорить мне о Сесилии! — закричал он на мать. Он закрыла лицо руками и заплакала.
Она прошептала сквозь рыдания:
— Прости, Томми, прости, сыночек.
Вдруг её муж вскочил с места и схватил сына за плечо, скрипя зубами от злобы.
— Не кричи на мать! — процедил он, и толкнул его в сторону выхода. Он посмотрел на родителей злобно и вышел из столовой.
Женщина сползла со стула на пол и зарыдала — так громко и горько, что у Гермионы чуть не разорвалось сердце. Ей стало настолько жаль добродушную магглу, что она присела рядом и приобняла её.
— Пожалуйста, не плачьте, — прошептала девушка, гладя собеседницу по плечу. — Всё образумится, всё наладится. Только не плачьте, — умоляла она.
Спустя пару секунд женщина успокоилась и, судя по тому, как она отводила взгляд, ей явно стало стыдно за свою слабость. Она утёрла слёзы и сказала:
— Спасибо. Ты не обязана была оставаться здесь и выслушивать всё это.
Она была права, но Гермиона не собиралась отступать и оставлять её наедине с болью. Гермиона упёрто качнула головой и сказала:
— Если Вам нужно выговориться, но вот она я, — она хотела было начать спорить, но гриффиндорка её урезонила. — А вам это нужно, я вижу.
Гермиона настояла, и женщине было уже некуда деваться. Она махнула рукой и слабо сказала:
— Томас, выйди, пожалуйста. Я могу снова расплакаться, а я ведь знаю, как ты относиться к моим слезам.
Муж подошёл к ней, нагнулся и поцеловал ручку, а та ласково улыбнулась и отпустила мужчину восвояси.
Женщина явно не знала, с какой стороны лучше зайти, а Гермиона терпеливо ждала. В конце концов Миссис решила, что нужно хотя бы начать.
— Всё началось с того момента, когда Тому исполнилось восемнадцать. Он тогда полюбил красавицу Сесилию, и мы с её родителями заключили помолвку наших детей. Но тогда, когда до свадьбы моего мальчика оставалось совсем ничего, он вдруг решил сбежать с девочкой Гонтов…
Гермиона остолбенела.
— Гонтов? — шокировано переспросила она.
«Гонты же прямые потомки самого Салазара Слизерина», — подумала она, не понимая, при чём тут сын женщины и Гонты, и как они связаны.
Женщина тоже удивилась.
— Да, Гонтов. А что?
Гермиона покачала головой.
— Нет, нет, продолжайте. Просто мне показалось, что я услышала знакомую фамилию, — соврала девушка.
«Теперь я совсем ничего не понимаю», — огорчённо подумала Гермиона, но решила дослушать рассказ.
— Так вот, через некоторое время он вернулся и сказал, что уродливая ведьма опоила его чем-то и держала возле себя, а после, когда действие этого «чего-то» закончилось, на коленях умоляла моего Томми остаться с ней, и даже сказала, что беременна. Но мой мальчик не послушал её и вернулся сюда, к Сесилии. Но она к тому времени уже вышла замуж и уехала вслед за мужем. То ли в Германию, то ли в Россию, я уже и не помню даже. Он пробовал её искать, но всё тщетно — его Сисси как сквозь землю провалилась.
Гермиона слушала эту историю и не верила. Как же так получилось? Выходит, что наследница Слизерина опоила красивого маггла Амортенцией, потом что-то произошло, и он от неё сбежал, она родила сына и… Умерла? Или просто сдала в приют.
Эта новость была ударом для её психики. Тот, кто больше всего ненавидит магглорождённых и полукровок, кто является лидером всех слизеринских гадёнышей и кто подчинил себе василиска Слизерина, — на самом деле сам является нечистокровкой с отцом-магглом? Но как же так?
Но больше всего её удивило даже не это. Точнее, удивило именно это, но возмутило уже другое.
— Значит, Ваш сын бросил беременную женщину?
Она в ответ закрыла лицо руками и прошептала:
— Клянусь, я уговаривала его вернуться. Клянусь! — она вдруг открыла лицо с покрасневшими глазами, которые были полны отчаяния, и схватила девушку за штанину.
Гермиона вновь принялась её успокаивать.
— Не волнуйтесь, я Вам верю. Как жаль, что уже ничего не исправить. Том вырос таким злым и жестоким, может быть, если бы у него были Вы, то всё бы произошло несколько…
Она вдруг остановилась, увидев ошарашенные глаза собеседницы, и поняла свою ошибку, но было поздно.
Женщина вдруг бухнулась перед ней на колени и прошептала:
— Пожалуйста, не делай этого. Сохрани мне память. Помоги мне, умоляю! Дай мне попробовать что-то исправить, пожалуйста!
Гермиона растерялась. Она не желала даже пальцем шевелить ради поганого Риддла, но его несостоявшаяся бабушка была такой отчаянной… Она очень хотела помочь престарелой женщине вновь обрести… Что? Семью? Любовь ребёнка? Ведь старший Риддл обращается к матери, как к прислуге.
— Я даже не знаю, как поступить, — тихо призналась Гермиона, поджимая губы. Она действительно не знала, что делать.
Женщина пошла на крайние меры.
— Я ведь вижу, что ты очень добрая! Мне уже скоро шестьдесят, дай мне увидеться с внуком, поговорить с ним! Возможно, он убьёт меня, чтобы отомстить, но…
Гермиона перебила её.
— Учитывая его характер, такой вариант никак нельзя исключать, и я не шучу, — попробовала испугать миссис Риддл Гермиона, но та не поддалась.
Наоборот, даже заговорила ещё быстрее, словно боясь, что куда-то не успеет:
— Я просто хочу увидеть его. Скажи, он похож на отца?
Гермиона не колебалась.
— Точная копия.
Женщина улыбнулась.
— Это чудесно! Я уже не могу ждать, Гермиона! Поехали быстрее, как можно быстрее!
Гермиона изумилась.
— Но мы не можем так просто…
Отчаявшейся бабушке было всё равно. Она нетерпеливо махнула рукой.
— Можем, ещё как можем! Только быстрее, прошу!
В конце концов она сдалась, не в силах вытерпеть этот умоляющий взгляд. Гермиона устало вздохнула и сказала:
— Тогда, можем быть, стоит хотя бы предупредить Ваших родных, чтобы они не беспокоились? — сомнением спросила девушка.
У миссис Риддл затряслись руки.
— Ничего, переживут как-нибудь! Умоляю, Гермиона!
Гермиона знала, что никто не простит себе, если эта женщина пострадает, но знала, что она наверняка будет мучиться до конца своих дней, если не поведает внука.